Реванш отвергнутой герцогини драконов - Марина Павельева
- Похоже, лабораторию накрыло, - сказала своей молчаливой подружке, которая в данном положении могла только слышать и видеть. – Сейчас до библиотеки доберусь, там гляну.
Но не удержалась и просунула голову в проем с висевшей на одной петле дверью, ведущей в святая святых ведьмы. Увидела ту же разруху, что и в коридоре, и солнечное голубое небо, заглядывающее сверху в огромную дыру на крыше и в потолке первого этажа. А вот разрушен ли потолок над библиотекой – понятно не было. В любом случае через дыру дождь наверняка хлестал по всему второму этажу, и вода текла везде. Плохо.
Представляя, что увидит в соседнем помещении, Катя тяжело вздохнула, но решила убедиться, что не права. Опять же – была надежда, что какие-то из книг уцелели и в них есть что-то нужное. Вошла в библиотеку и обомлела. Радостно.
Потому что в шкафах, стоявших вдоль трех стен по периметру, ничего испорчено не было. Книжки в темных переплетах, уложенные ровными рядками, не заплесневели и не крючились рассохшимися страницами, а стопка тонких тетрадок в синеньких обложках даже не пожелтела. Потолок оказался цел и без разводов от воды, словно заколдованный. А может так и есть?
Катя взгромоздила зеркало на письменный стол, установленный в центре комнаты вместе со стулом на изогнутых ножках, подвинула подставку на край и спросила:
- Ну, и где тут записи Амирансы?
- В тетрадях ее дневники, - с готовностью ответила Ниртак. – Она в них о своей жизни писала. А тебе нужен гримуар, где рецепты всякие. О создании меня, наверное, тоже там. Ага, вон он, - ткнула пальчиком в толстенную книгу во втором шкафу справа.
Катя тотчас сняла ее с полки, осмотрела твердый кожаный переплет темно-коричневого, почти черного, цвета без названия и вернулась обратно. Плюхнула фолиант на стол и открыла, увидев абсолютно чистый первый лист. Зачем-то, скорее всего интуитивно, провела по странице ладонью, ощущая приятную гладкость, и одернула руку, заметив, как из-под пальцев стали расходиться витиеватые узоры – линии, колечки, спиральки, черточки.
Затем они слились в единый узор из семи букв – гримуар.
- Ух ты, он еще и волшебный, - удивилась Катя, прочитав название, писанное черным по белому.
- А ты как думала? – хмыкнула в ответ всезнайка Ниртак. – Тут без колдовства никак. Мало ли к кому он может случайно попасть. А в нем секреты. А если не в те руки? Злыдень какой может такого натворить, - изобразила на лице нечто вроде ужаса. – А тебе по наследству достался. Признал тебя. Смотри-ка ты.
- Катрин признал, - поправила ее Катя.
- Да какая разница, - отмахнулось отражение. – Главное, что ты его прочитать сможешь, - неожиданно призналась, что до последнего в это не верила, но говорить не стала, чтобы заранее не разочаровывать. – Но всё ж получилось, - улыбнулась, извиняясь за свою маленькую хитрость.
- М-м, получилось, - Катя задумчиво поводила пальцем по названию. – А как в нём нужное найти? Наш рецепт? Тут столько страниц, - провела подушечкой по краям листов, которых навскидку было штук восемьсот, а может и больше.
- Так ты спроси.
- Да? – убрала руку с книги и постаралась поточнее создать промт, как в своем мире писала запрос для нейросети, чтобы та выдала нужную картинку для болванки обложки. – Нужен рецепт изготовления говорящего зеркала.
Гримуар задумался (вероятно), пытаясь переварить сказанное, затем зашуршал страницами, которые стали переворачиваться с огромной скоростью, веером, и, наконец, остановился… на последней. Не на самой последней в книге, за которой начинается корка, а на той, дальше которой записей не было и после ровных убористых букв оставалось чистое белое поле в несколько листов.
Катя огорченно вздохнула, что ошиблась в просьбе, и придется ее уточнять. Только неизвестно как и сколько времени нужно на это потратить, чтобы получилось.
- Что-то не так. Ты не то, наверное, спросила, - Ниртак тоже уткнулась в открывшийся разворот. – Ой, нет. Всё так. Смотри. Дорогая доченька, - прочла вслух верхнюю строчку. – Это тебе Амиранса пишет. А раз гримуар открылся тут, то это важно. Он просто так ничего не делает. Читай.
«Дорогая доченька, любимая моя, закончился мой земной путь, раз ты это видишь. Почувствовала я, что начинаю заболевать. Ну, что ж, бывает. Ведьмы не бессмертны, поэтому и пишу это послание заранее. Очень надеюсь, что оставляю тебя в надежных руках моего мужа, твоего отчима. Он хоть и жадный чересчур, но добрый малый, не бросит тебя, вырастит. А чтоб не докучал тебе, не заставлял для своих порошков применять магию как меня, я забрала в детстве твой дар, оставив лишь малую часть.
И в надежном месте спрятала его до поры до времени. До твоего совершеннолетия, когда ты сможешь самостоятельно распоряжаться своей жизнью и своим наследством, доставшимся от меня. Ты у меня такая умница, самая замечательная дочь, найдешь ему достойное применение.
И извини меня, что я так с тобой поступила. Но ты же научилась на метле летать и простенькие зелья варить. А теперь сможешь воспользоваться своей силой вместе с моей и силой всего нашего ведьминского рода. Я спрятала их там, куда никогда не заглянет он, к тому же напугала его, что случится беда, если кто-то чужой прикоснется к двери библиотеки. Конечно, это неправда, но мне так спокойнее. А от прочего я библиотеку надежно заколдовала. И даже если рухнет весь наш дом, она останется стоять.
Теперь о главном. Возьми с полки мой последний дневник и раскрой его. А дальше – поймешь сама.
Целую тебя, дорогая моя, миллион раз.
Будь счастлива!
Я очень этого хочу».
Заканчивая читать столь трогательное послание Амирансы своей горячо любимой доченьке, Катя даже всплакнула. Засопела, вытирая выступившие слезы, зашмыгала и только потом посмотрела на свое отражение, которое тоже сидело за столом и терло кулачками глаза.
- Как она ее обожала, - сказала Ниртак минуту спустя. – С ума сойти.
- Да. Это видно.
- И теперь всё сходится.
- Что именно?
- Куда пропал дар Катрин. Ведь у такой сильной ведьмы как ее
