Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири
Знала бы Зей, сколько сил стоило её вытащить, и как много людей погибло просто из-за одной единственной лжи. С другой стороны, всё было позади, и империю ждали новые времена.
Теперь был лишь вопрос времени, когда принц займёт трон отца. Когда все высокопоставленные чиновники, что могли решить его судьбу, стали свидетелями заговора с целью узурпации трона, к принцу никаких вопросов не осталось. Всех вполне устраивала его кандидатура, и никто намеренно не вспоминал о том, что заговор против принца совсем не означал тот факт, что он не мог быть убийцей.
Но теперь это всё было не важно. Важно, что Зей была в безопасности, а Тонгастер и Хельдерфонд были убиты. Единственные свидетели сил принцессы и виновники всех событий уже не повторят своего подвига. История тёмного периода Ангарии подходил к концу, и мир, не подозревая, на грани какой войны он стоял, двигался дальше.
Вайрин был прав, наказание постигло всех, кто участвовал в похищении. Единственный вопрос, который беспокоил Кондрата до того момента, пока он не увидел их своими глазами, каким будет приговор. Ведь у кого-то под страхом смерти не было выбора, а кому-то не повезло оказаться просто родственником. Прошлый император славился тем, что вырезал целые семьи по принципу «все в ответе за всех». А теперь…
— Всё изменилось, да? — хмыкнул Вайрин, глядя на главную площадь, где были выставлены все участники заговора.
— Да, изменилось… — пробормотал Кондрат, глядя на людей.
Девушки, юноши, мужчины, женщины — суммарно двадцать семь человек стояли на помосте перед толпой, которая кричала «предатели» и требовала расправы. Тех, кто непосредственно участвовал в похищении Зей, и по чей вине всё началось, были обезглавлены на глазах у ликующей толпы. Что касается остальных…
В другой ситуации их бы всех и обезглавили, но принц явно вознамерился пойти немного другим путём. Не обязательно убивать — иногда достаточно сломать жизнь так, чтобы навсегда вычеркнуть их из политической жизни.
Тех оставшихся, среди которых была как жена Тонгастера, так и пятеро её дочерей вместе с сыном, а так же слуг раздели под улюлюканье толпы догола и подвесили за руки на балку в центре площади, так и оставив их висеть на всеобщее обозрение. Их закидывали камнями, тухлыми помидорами и яйцами, они стали тем пугалом, той аристократией, которой народ ненавидел. Побитые и униженные, обратно к политике и даже просто светской жизни они уже не вернутся.
Принц решил убить несколько зайцев за раз: и показать себя милосердным, и показать толпе, что даже аристократы не уйдут от наказания, и аристократии дать сигнал, что он готов договариваться. Все довольны, а Тонгастеры были ещё и живы.
Заслуживали ли они смерти? Кондрат не мог сказать наверняка, зависело от того, кто какое участие принимал. Жена Тонгастера точно знала, что происходит, скорее всего, знал и сын. Дочери были вряд ли в курсе. Что касается слуг… а был ли у них как таковой выбор?
— И сколько они провисят так? — спросила тихо Зей.
— Да думаю до конца дня, после чего всех высекут, клеймят и отправят в изгнание домой. Вряд ли они покажут оттуда нос до конца своих дней. Да, Атерия?
Кондрат бросил взгляд на жену Вайрина, официальную жену, которая принимала в этом непосредственное участие. Её эта участь избежала, но лишь из-за того, кем являлся её муж. Однако, судя по заплывшему правому глазу, синяку под левым, припухшей верхней губе и заставленному взгляду, у них был очень серьёзный разговор. Он не был сторонником домашнего насилия, и тем не менее Атерия легко отделалась.
И только сам Вайрин знал, почему она сейчас не висела среди своей родни. Был ли он зол? Это было не то слово, чтобы описать всё, что он чувствовал в тот вечер. Его предали, ударили в спину, его буквально подставили под удар. Да боги, он мог погибнуть! И всё это из-за этой змеи, которой он доверился.
Вайрин не был девушек, это был в первый раз, когда он поднял руку не на человека своего пола. Поднял несколько раз, а потом ещё поднял и ногу. Она не могла не знать, чем это может обернуться, не могла не знать, что рисковала его жизнью. А почему? А потому что…
— Они моя семья… — всхлипнула Атерия, забившись в угол.
— А КАК ЖЕ Я⁈ Я ТВОЯ СЕМЬЯ! Я! — закричал он в тот вечер, выпинывая её из укрытия и гоняя по всей комнате.
И он бы продолжал ещё очень долго это делать, пока Атерия не взвизгнула, умоляя не бить по животу, потому что…
— Я беременна! Вайрин, умоляю, только не по животу! Не бей… умоляю… Я беременна…
Да, это ещё одна причина, почему она не среди своей родни. Теперь они были повязаны общим ребёнком. Не муж и жена, а мужчина и женщина, которые теперь будут жить под одной крышей и делать вид, что вместе. В тот момент Вайрин подумал, что лучше бы в своё время он бы выбрал Дайлин. Та, упёртая и вредная, никогда бы не ударила его спину. Но вместо этого…
Он посмотрел на Атерию, и та сжалась под его взглядом, словно боясь получить ещё.
— Посмотри внимательно, Атерия, на свою мать. Когда ты ещё такой её увидишь, — мстительно произнёс Вайрин.
Когда они покинули площадь, Тонгастеров продолжали забрасывать камнями и гнилыми продуктами, которые продавали ушлые дельцы здесь же. Меньше желающих бросить в аристократов чем-нибудь не становилось. Когда ещё предстанет такая возможность? Более того, сюда ещё и люди со всей столицы и близлежащих деревень ехали, чтобы увидеть столь памятное событие собственными глазами.
Зей поспешила вернуться к себе домой, обещая, что сделает Кондрату сюрприз. Какой именно, он предпочитал не знать. Да и перед тем, как приехать к ней, стоило ещё заглянуть к себе, доделать дела, да Дайлин вернуть домой. Кондрат надеялся, что к его приходу она придётся хоть немного в себя.
— Не слишком жёстко? — негромко спросил Кондрат, когда они отошли с балкона, с которого открывался отличный вид на происходящее.
— С Атерией? А что ты мне предлагаешь? Казнить её с другими?
Ну да, она была прямым соучастником, и за это полагалась казнь. Пара синяков было самым мягким наказанием.
— А как там Дай-ка? Сильно в хлам?
— Когда уходил, она ещё спала.
— Говорила что-нибудь про меня? — негромко поинтересовался Вайрин.
— Нет.
Про то, что она лезла к
