Любовь и зомби - Ксения Александровна Комарова

– Нет, это ведь совсем другое, – настаивал Вадик. – Он был мёртвый, я сам видел. А потом ожил. Настоящий зомби!

– Мой это козёл, – вдруг сказал Антон, который, казалось, всё это время дремал. – Бывший.

– В смысле? – удивился Мамай Саныч. – Ты с ним развёлся, что ли?

Антон шутку не оценил, поморщился:

– Продал. Себе в убыток. Но такое время нынче, понимать надо. Ольга Пална приказала от козла избавиться. А он мне товарищ. В горе и радости.

Козёл, как рассказал Антон, был непростой, а учёный – почти Эйнштейн, только козёл. Умный, артистичный, выступал в цирке, где Антон работал охранником. Хорошая была работа, пока цыгане верблюдов не украли. Пришлось уволиться по собственному. А козла списать хотели по старости. Новые номера учить отказывался и покусал дрессировщика. Жрал как все звери, вместе взятые. Тогда Антон сказал, что заберёт его с собой, но вести козла в съёмную городскую квартиру не вариант вообще. Пришлось устраиваться в сельскую местность, с условием предоставления спального места и козлу тоже. Так Антон оказался в спортивном лагере. Козла терпели, кормили. Он слегка распустился и ходил где хотел. Антон его вылавливал то в раздевалке, то в спальне у парней, где рогатый очень любил жевать простыни. Кончилось всё тем, что приехала неожиданная комиссия, зашла в кабинет директора, а там под столом козёл перекидной календарь листает и ест чётные числа. После этого Ольга Пална взбеленилась и потребовала, чтобы Антон прекратил позорить лагерь.

Козёл был безжалостно продан, но трюков не забыл.

Например, в цирке у него был коронный номер: притворялся мёртвым, а обезьяны пытались его оживить. Потом он неожиданно вскакивал и гонял обезьян по всему манежу, голося при этом просто нечеловечески. От природы такой. Склонный к воплям. Прямо сатана, только козёл.

Периодически козёл сбегал от новых хозяев обратно к Антону – приходилось везти назад. И вот теперь спорная собственность, ковыляя по полю, возвращалась к владельцу.

– Мой он! – проговорил Антон. – Пустите, я заберу.

– Ты его в автобус затащить хочешь? – возмутился лже-Серафим. – Козла?! Мёртвого?

– Он живой! – настаивал Антон. – Видишь, травку жуёт! Обычный козёл, а мне – самый настоящий друг. Лучший и единственный. Понимать надо!

Но лже-Серафим не проникся, заблокировал дверь микроавтобуса. Козёл вышел на середину дороги и посмотрел лже-Серафиму в глаза. Долгим немигающим взглядом.

– Уйди! Сгинь! – забормотал лже-Серафим. – Чур меня! Чур тебя! Иже еси! Моргалы выколю, рога поотшибаю!

– Там, на кладбище, кто-то ещё был. Помните, по кустам выли? – сказал Вадик. – Сколько у нас вообще козлов?

– Достаточно, – ухмыльнулся Мамай Саныч. – А так, по паспорту, один. Вот этот.

Антону всё же удалось открыть дверь и вырваться. Он подбежал к козлу, упал рядом с ним на колени. Козёл издал булькающе-радостный звук, от которого всем стало не по себе.

– Ему бы фильмы ужасов озвучивать, – сказал Илья.

Талантливое животное, заметив интерес публики, немедленно исполнило коронный трюк – брякнулось на бок и вывалило язык. Вадик был уверен, что сейчас козёл подмигнёт, но этого не произошло. Похоже, он уснул во время исполнения номера.

– Старенький уже, – пояснил Антон, растолкал друга и повёл за рога в микроавтобус. – Дремлет то и дело. А раньше не спал ночами. Всех животных из клеток выпускал, один раз – тигра.

– Козочка! – обрадовалась Алина.

Вадик и Вика со страхом посмотрели на неё.

– Ты мне снилась! – радостно продолжала Алина. – Мы играли в жмурки, догонялки. Мальчики и девочки убегали, а мы с козочкой ловили. Было так весело.

– А нам не очень, – сказала Вика.

Козла затолкали назад, где он тихо, по-собачьи, лёг между сиденьями, источая запах прелых носков, которые сушатся на батарее. Антон светился от счастья. Остальные нет.

Мусорный ветер, дым из трубы

Конечно, без задержек не обошлось. Это же всегда так – чем больше людей, тем больше пустой суеты: то попить кому-то надо, то в туалет, то укачало. А верёвки, фонари и прочие вещи для исследования подозрительных мест необходимы вообще всем. И никакая это не задержка, а снабжение отряда оборудованием первейшей важности. Так сказал Мамай Саныч, который всё равно по пути живёт, поэтому нечего возмущаться, поворачивай вон к тому дому!

Вадик с Викой в дом не пошли, что там делать? Илья сходил, перенёс пакеты и рюкзак с едой в микроавтобус. «Лучше поздно, чем никогда», – выдал он с видом познавшего дзен мудреца. Вадик поморщился и промолчал, Вика тоже, зато Алина обрадовалась, потому что не обедала, а тут уже дело к ужину. Она забралась в автобус и теперь оттуда доносилось довольное чавканье. Слишком активное, вероятно, козёл тоже не обедал.

В доме громко топали, гремели, переругивались. Вика сидела на пригорке, глядя на речку и полоску леса за ней. Вечерело, солнце стало тёмно-жёлтым, свет его будто сеялся с неба – мягкий и густой, как цветочная пыльца. И запах у него цветочный. А звук – стрекотанье кузнечиков. И Вика вдруг подумала, что это, наверное, лучший день в её жизни. Вот такой – страшный безумный день. Прекрасный удивительный день. Полный сладкой щемящей тоски оттого, что это не навсегда. И ещё оттого, что чего-то не хватает. Или кого-то.

Вадик сел рядом и печально вздохнул. Вика не хотела нарушать созерцательное настроение, поэтому сделала вид, что не заметила. Тогда он вздохнул ещё раз. И ещё. И…

– Что? – вскинулась Вика.

– Ничего.

– А чего вздыхаешь?

– Тебе показалось.

– Да?

Вадик сорвал одуванчик и протянул ей. Круглую белую пуховку. Небрежно. Вместо ответа. А когда взяла, сказал:

– Надо подуть.

– Не хочу. Он слишком красивый. Жалко.

У них за спинами прыснул Илья. Вика с Вадиком недовольно обернулись, а Илья принял нарочито серьёзный вид, произнёс с пафосом:

– Прошу прощения, продолжайте, – и тут же расхохотался в голос.

– Придурок!

Вика неторопливо поднялась на ноги и гордо (она надеялась, что гордо) прошествовала к автобусу. Хорошее настроение выветрилось моментально, будто и не было. Остались только раздражение и непонятная тяжесть внутри. Тёмная горькая тяжесть.

– Хочешь бутерброд? – спросила Алина, не отрывая взгляда от окна. Вика не ответила, но Алина и не ждала ответа. Она рассматривала ребят. – Да-а-а, отлично получилось, как я и хотела. Один поумнее, зато второй просто красавчик. Когда в нормальной одежде. Ты как считаешь?

– О боже! – страдальчески застонала Вика. – За что мне это?

Алина повернулась к ней, нахмурившись:

– А ты почему их не сняла до сих пор?

И сразу быстрым движением сдёрнула с Викиного лица очки, бросила их на пол и раздавила ногой. Хруп. Вика наполовину ослепла. Вот так – легко и просто, в одну секунду.