Господин следователь 12 - Евгений Васильевич Шалашов
Эх, отчего же меня в защитники не поставили? Я бы сейчас рассказал о тяжкой доле крестьянских деток, о бесправии русской женщины, вынужденной с младенческого возраста искать себе мужа. Присяжные бы сейчас горькими слезами заливались. Еще бы сказал, что в данном случае у Феофановой не было умысла совершить преступление, а всего лишь детская глупость. Только, нужно ли это? В нашем деле важным являются вопросы, на которые ответят присяжные заседатели. Но правильно их должен сформулировать председательствующий суда.
Николай Федорович сам не намерен приговаривать к заключению малолетнюю девку, поэтому, свои вопросы присяжным он сформулировал так:
— Виновна ли Макрина Феофанова в совершении уголовного преступления? Заслуживает ли она снисхождения в силу возраста?
Сегодня присяжные совещались недолго. Думаю, что они вообще не совещались, а сразу же согласились ответить утвердительно на все вопросы.
Старшина присяжных — багроволицый торговец Мельников, зачитал решение суда присяжных.
— Признать крестьянскую девку Макрину Феофанову одиннадцати лет от роду виновной в совершении поджога, но учитывая то, что действовала она без разумения, поэтому в силу возраста заслуживает снисхождения.
Суд удалился на совещание, длившееся рекордно короткий срок — пять минут. Выйдя к публике, Остолопов почти дословно повторил вердикт присяжных, присовокупив лишь следующее:
— Ввиду малолетства обвиняемой Макрины Феофановой, суд определил отдать ее матери и отцу, или иным близким родственникам, для домашнего исправления.
Вот так и закончился суд. Вместо того, чтобы пожать руки защитнику, судьям, я метнулся вслед уходящим женщинам — большой и маленькой. Остановил их уже в коридоре.
— Евстолия Петровна, подождите минутку, — попросил я, потом вытащил из кармана пару бумажек по рублю. Вкладывая деньги в руку хозяйки мастерской, сказал: — Это вам на дорожные расходы. Если сможете — пожалейте племяшку. И простите ее.
Евстолия ерепениться не стала. Прибрав денежки, вздохнула:
— За денежку вам спасибо большое, а девчонку я уже и сама простила. Родня, как-никак.
— Вот это правильно, — перевел я дух, хотя, в общем-то, не сомневался в решении тетки.
— А знаете, господин прокурор, отчего девка сарай-то хотела сжечь?
Евстолия на всякий случай огляделась по сторонам — не слышит ли кто, потом дернула девчонку за рукав:
— Ну-ка, ответь дяденьке прокурору.
— А он меня в тюрьму не посадит? — деловито поинтересовалась Макрина.
Вопрос и манера сразу же напомнили Аньку времен, когда сестричка еще была Нюшкой. Правда, Анька бы не созналась. Покопавшись в кармане, вытащил серебряный гривенник и вручил девчонке.
— Держи, это тебе на пряники, — усмехнулся я. Пояснил со значением: — Если прокурор на пряники деньги дает, точно, что не посадит.
— Спасибочки, — поблагодарила девчонка и пояснила. — А сарай я хотела сжечь, чтобы меня тетя Столя обратно в деревню отправила.
— А что так? — удивился я.
— Так скучно ей в городе, — пояснила тетка вместо племянницы. — Петуха у меня нет, а без петуха ей жить скучно. А про картошку сказала, чтобы я не обиделась.
Глава 9
Шла девица за водой
Уже не от одного человека слышал, что вчера в земской больнице был «наплыв» посетителей. Кто-то сам дошел, кого-то принесли. Ну да, вначале потеплело, а потом резко похолодало и, как следствие, напал гололед. И это не только в городе, но и в уезде. Не говорите, что валенки скользят меньше, нежели прочая обувь. Скользят, да еще как! Тем более, что валенки далеко не у всех.
Провожал Леночку в гимназию, пришлось идти осторожно, чтобы и самому не брякнуться, и барышню не уронить. А еще сделать вид, что не слышим, как горожане матерят Городскую управу. Чего это сразу не отправили дворников посыпать дорожки песком?
Сказал бы, что «день жестянщика», но автомобилей у нас пока нет, а лошади, они более устойчивы к скользким дорогам, особенно, если их не гнать. А гнать — так все бывает. И лошадь навернуться может, и сани опрокинуться.
Но люди, как и в моей реальности, так и в этой — поскальзываются, ушибают спину и копчик, а еще ломают руки и ноги. Кому-то просто накладывают гипсовые повязки (спасибо доктору Пирогову!), отпускают домой, а кого-то приходится и на койку класть.
Но на природу жалобу не подашь, к суду не привлечешь.
Полиция всегда в курсе, что происходит в больницах, потому, что это, иной раз, отражает состояние преступности в уезде. Точнее — результат чьей-то преступной деятельности.
Знаю, что в моей реальности, и «скорая помощь», и травматология, куда обращаются российские граждане, по неосторожности ли, или по чьей-то злой воле телесные повреждения, передают в дежурную часть полиции данные обо всех поступивших. И о тех, кто руки-ноги сломал, и о тех, кто получил черепно-мозговую травму, ножевое ранение и прочее.
Потом это все сортируется, важное остается, что-то отсеивается. Ежели травма нетяжелая, человек отправлен домой, а к нему отправляют участкового инспектора, который возьмет объяснение по факту случившегося. Не имеет гражданин претензий к своему собутыльнику, который его по башке бутылкой огрел — так и ладно, полиции меньше работы. Вот, только, бумажку подпиши, что претензий нет. И мы от тебя отстанем, и тебе жить легче.
А вот, ежели, гражданин получил тяжкие телесные повреждения, тут уже подключается уголовный розыск, изучает картинку случившегося, принимается решение — напишут «отказной», если имеются основания, нили передадут материал следователю для возбуждения уголовного дела. По «глухарю» бы предпочтительнее «отказной», но в моей будущей реальности прокуратура отделена от следствия, поэтому бдит, чтобы законность соблюдали.
Так что, полиция получает информацию к размышлению сразу, по «горячему».
В Российской империи такой обязаловки нет. Ежели, допустим, попал человек в больницу с ножевым ранением или проломленным черепом, никто из врачей в участок не побежит. Отлежится сердешный, встанет на ноги, тогда можно и с жалобой прийти. Желательно, чтобы сразу же сообщил — кто тебя по голове бил или резал.
Вот, если помрет, другое дело. Исправник (а в крупном городе пристав), озадачит городовых, те примутся разыскивать злодея. При желании можно и Сыскную полицию подключить.
Но, повторюсь, официальной обязаловки никакой нет.
Тем не менее, исправник Череповецкого уезда Абрютин ввел за правило, чтобы городовой, отвечавший за часть города, где стоит земская больница, поутру туда заходил, справлялся — нет ли чего такого, криминального или подозрительного? Имеется — обязательно все фиксируем. Опять-таки — нет претензий у потерпевшего к обидчику, так и ладно, никто его силой в
