Смерть отменяется - Сергей Витальевич Литвинов
Сын-даун все время, как завидит меня на участке, кричал мне через забор: «Дядя Сережа, а можно мне кофе?» — и я ему делал. И сколько раз ни заметит меня — столько попросит. Я иногда даже через заднюю дверь своего дома выходил, лишь бы лишний раз не слышать этих просьб и не готовить ему напиток. Потом, кстати, оказалось, что даун не такой и молодой — сорок четыре годика.
Но потом они исчезли. Оказалось, старший перенес инсульт. Из больницы его выписали, и выглядел он плохо. Ходил и говорил с трудом. Мы приехали к ним с женой, в их панельную пятиэтажку в Новогирееве. Ясно было, что содержать участок и пользоваться им они больше не потянут, — поэтому мы восхотели его у них купить. Но в конце концов риелтор, который преследовал свой собственный интерес, напугал их нами: «Они у вас деньги украдут!» Нас отец дауна и сам он встретили очень недружественно и подозрительно, будто мы убивать их приехали.
В итоге риелтор продал лакомый кусок земли другим соседям, за которых он топил. Вскоре мы узнали: мать их, сумасшедшая, умерла. Отец стал выправляться, да и сыночку все чаще удавалось себя и батю поддерживать, выходить в магазин. Но потом все пошло плохо. Как рассказали соседи, отца забрали в дом престарелых. Сыночка — в другой дом призрения, для психохроников.
Те товарищи, кому участок достался, быстро снесли ту халабуду, что возводили несчастные. Теперь о былом ничто не напоминает. На месте домика — большое пространство с площадкой для машин, засаженное розами.
Так вот, во сне я увидел соседские владения в прежнем виде. С самостроенным кривым домом. Со странным забором — тоже из подручных досок. Но хозяев на участке не наблюдалось. Ни несчастного отца, ни Ванечки-дауна. Да, дауна звали Ванечкой. Зато у заборчика под мелким моросящим дождем неподвижно и безмолвно стоит человек. Он в черной рясе, и она очень простая, грязная и заштопанная. Он стоит с непокрытой головой, с седыми волосами и седой окладистой бородой. Я присматриваюсь и понимаю, что это — Патриарх. Не нынешний, а прежний, Алексий Второй.
Он стоит и молчит. И смотрит на меня, на наш дом. Без осуждения, без гнева. Но глаза его полны слез.
Дождь усиливается.
Благовещение-2021
— Добрый день, Мария! У меня к вам есть потрясающее предложение! Мы отобрали вас среди многих миллиардов женщин Земли!
— Нет, нет! Мне ничего не надо! Я ничего не покупаю!
— Вы не так поняли! Мое предложение связано со всей вашей дальнейшей судьбой!
— Отвяжись!
* * *
— Здравствуйте, Мария! Вы знаете, я хотел бы предложить вам нечто совершенно потрясающее. Это кардинально переменит всю вашу дальнейшую судьбу, и вы займете такое положение, что не снилось еще ни одной женщине мира!
— Хороший заход, пафосный. Ну-ну.
— И это никакая не реклама! Понимаете, мы вели негласное наблюдение за миллиардами женщин Земли и сделали вывод, что именно вы подходите для этой Миссии!
— Вели наблюдение? Вы что же, из спецслужб? Большой брат смотрит на тебя?
— Нет! Мы — выше!
— Ага, из летающей тарелочки. Сейчас вы скажете, что вынуждены похитить меня и проводить разные опыты. Затейливо, но не смешно.
— Да нет же! Понимаете, я — Гавриил. Тот самый, архангел.
— Чем докажешь?
— Чудеса на заказ не делаются, но если вы настаиваете…
Бокал на столике перед девушкой сам собой наполнился жидкостью, а потом оторвался от стола и медленно-медленно стал подниматься, кружась и покачиваясь, по направлению ко рту девушки. Она перехватила его в воздухе.
— Фокус впечатляет. Чего ж тебе надо?
— Вы, Мария, избраны для того, чтобы зачать в утробе своей Бога Живого.
— Да, подкат — всем подкатам подкат. От тебя, что ли, зачать? Ловко придумано! Умно.
— Нет, никакого физического контакта между нами не будет.
— Тогда зачем все вы тут мне это выдумываете?
— Вы зачнете от Святого Духа, выносите положенный срок и через девять месяцев родите Бога Живого, Спасителя человечества.
— Да? Сразу так-таки и зачну? А нельзя мне с ним, этим духом, как вы говорите, святым, сначала попробовать? Пробный брак, как говорится? Вдруг мне не понравится?
— Схождение Святого Духа на вас будет божественным и единичным актом.
— А что я-то с этого буду иметь? Ну, потрахаюсь с ним. Выношу ребеночка. Буду безмужняя мать-одиночка.
— Вы при этом сможете-таки выйти замуж. За старца Иосифа. Будете жить с ним как с братом.
— Как с братом? Он, что, миллиардер, этот старец? Ему-то эта история зачем?
— Нет, Иосиф — плотник.
— Фу… А что дальше? Ну, выносила я этого вашего Бога Живого, как вы говорите. А потом? Вы что, у меня заберете ребеночка? Я-то что получу взамен? За все эти тяготы беременности? За фиктивного мужа-плотника? В чем мой-то интерес?
— Вы станете матерью самой известной персоны в истории человечества. Ваше имя и ваша миссия останутся в веках. Вас будут прославлять и обращаться к вам в церквах по всему миру.
— То есть вы предлагаете мне посмертную славу. Эфемерная вещь. А при жизни? По ходу дела-то получу я какие-то преференции? За Сына-Бога-то?
— Вы будете всюду следовать за Ним, помогать Ему. Он воду в вино станет обращать, исцелять увечных и бесноватых, накормит пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. Вы будете свой материнский долг исполнять рядом с Ним, помогать и направлять. Потом Его распнут…
— Жесть какая…
— …Но вы будете поддерживать своего сына до последней минуты, а потом похороните и станете свидетелем Его Воскресения.
— Ой, нет. Мучение какое-то. И ради чего? Абсолютно ничего привлекательного вы мне на самом деле не предложили. Кроме, между нами говоря, секса со святым духом. Вот это интересно, вот этого ни у кого не было и вряд ли случится. Тем более если этот ваш святой дух такой же красавчик, как ты, архангел. Но — всего лишь однократная любовь? Я не успею и понять-то ничего. А потом: беременность, роды, старец-плотник, бродить за сыном по пустыне… Нет, вряд ли мне это подходит. За предложение, как говорится, спасибо, но я вынуждена от него решительно отказаться.
