Греймист Фейр. Дом для Смерти - Франческа Заппиа

Принц снова повернулся к мальчишке:

– А ты, малютка Ханс, кем ты станешь, когда рядом уже не будет матери, готовой приласкать и убедить, что все наладится? Останешься таким же адовым отродьем? Или соседи удавят тебя прежде…

– Хватит! – повторил Эврен, сграбастал принца за лацканы камзола и, напрягаясь всем телом, потащил того к таверне. Посопротивлявшись еще немного, принц позволил дотолкать себя до порога и, как только они вошли внутрь, уже сам, демонстративно топая, поднялся в комнату, которую они с Эвреном делили. Эврен последовал за принцем и захлопнул дверь.

– Вы сейчас высказали в лицо маленькому мальчику, будто надеетесь, что его убьют соседи, – проговорил покрасневший и запыхавшийся Эврен.

– Если ты вдруг не заметил, – ответил принц, изящно вытирая окровавленный лоб платком, – я ненавижу детей.

– Ну да, но обычно вы не так ужасно это проявляете! Нам тут всего один день остался. Можно, пожалуйста, не навлекать на нас праведного гнева местных? И за караван я беспокоюсь… Что, если они теперь не захотят иметь с нами дела? Придется самим выбираться из этого леса.

– Это не слишком сложно, дорога-то одна.

– Алтан, прошу вас… давайте уедем сейчас.

– Нет! У меня тут дела.

– Какие? Нужно завоевать портниху? Вы, несомненно, найдете кого-нибудь еще в ближайшем городе или селе.

– Я никуда пока не поеду.

– Вы впутываете нас в еще бо́льшие неприятности, вот что вы делаете.

– Завтра она позволит мне исполнить ее желание, – сказал принц. – Завтра, во время последнего представления. Я останусь прямо на этом месте до завтрашнего вечера, идет? Шагу из комнаты не сделаю.

Эврен, выглядевший усталым и постаревшим, смотрел на принца.

– Останетесь вот здесь? В этой крошечной комнатенке? Вы во дворце-то своем отродясь не могли усидеть, что уж говорить про спальню размером в половину вашего гардероба.

Принц приложил руку к груди:

– Клянусь, Эврен. Клянусь нашими священными узами.

Эврен вздохнул. Уселся на краешек своей кровати и проговорил:

– Ладно. Останемся. – Потом он положил голову на руки и добавил: – Только, пожалуйста… больше не угрожайте детям.

5

Принц сдержал слово и провел свой последний день в Греймист Фейр, не выходя из комнаты, сидя у окна и глазея на хижину Хильды на вершине холма. Деревья позади домика раскачивались, словно темные великаны. Алтан отчаянно сопротивлялся наплывам дурного настроения: куда это годится – встретиться с ней вечером, будучи мрачнее грозовой тучи.

Как обычно по утрам, Хильда вышла из дома. Она остановилась на тропе посреди спуска и осмотрелась вокруг. Затем, не обнаружив принца, как ни в чем не бывало отправилась в деревню. Это уязвило его гордость. И все из-за белобрысого крысеныша, который потребовал исполнить желание и не убрался прочь, когда ему отказали! Принц скривил губы. Маленькая Хенрике, дочь Хильды, ему особо не помешает, он уверен. Девочка с ним даже не заговаривает. Может быть, когда он увезет Хильду в свой город, в свой дворец, Хенрике найдет там себе товарищей для игр, и тому вообще не придется ее видеть.

Эврен принес из кухни хлеб и тушеное мясо. Принц медленно ел, не отрываясь от окна.

– Вы одержимы, – сказал Эврен, но принц не слышал.

Стемнело. На лужайке за таверной труппа готовилась к последнему представлению, собирались зрители. Только тогда принц спустился из своей комнаты, выскользнул наружу и принялся искать Хильду, обходя толпу по краю. Она сидела сбоку, с дочкой, как и в прошлый раз, только сейчас рядом с ней были Эврен и Илиас. Принц подобрался поближе. Хильда заметила его и шепнула что-то дочке на ушко, та кивнула и осталась на месте. Сама же Хильда поднялась и подошла к принцу, прятавшемуся в тени.

– Пойдемте ко мне, – сказала она, махнув рукой в сторону холма.

Принц пошел за ней, удаляясь от света факелов и шумного представления. Добравшись до вершины, он поднял взгляд и увидел, что облака над головой рассеялись, и теперь можно было беспрепятственно рассматривать раскинувшееся в небе звездное покрывало. Лес что-то нашептывал, точно среди деревьев стояли тысячи людей, наблюдавших за ним с Хильдой, но невидимых во тьме. Алтан заставил себя туда не смотреть. «Там никого нет», – сказал он себе.

Хильда привела его под липу. От предвкушения у принца покалывало кожу на кончиках пальцев.

– Многое может стать ответом на вашу загадку, – произнесла портниха. – Вот первое, что пришло мне на ум: любовь, надежда, ненависть, страх и смерть. Есть, разумеется, и другие варианты, но я решила, пяти будет достаточно.

– Более чем, – отозвался он, придвигаясь к Хильде ближе, чувствуя ее легкое дыхание на своем подбородке, ощущая ее тепло. – Чего вы пожелаете?

Когда она заговорила, он был уверен, что на лице ее играет улыбка.

– Я загадаю желание, но прежде мне надо кое-что сказать.

Принц не видел ее в темноте, но воображение подсказывало: щеки залил румянец, ярко блестят глаза, губы чуть приоткрыты. Такая же прекрасная, как и любая из женщин, с которыми принц был раньше. Ладонь Хильды крепко обхватила его руку повыше локтя.

– Все, что угодно, – молвил он.

– Всю неделю я гуляла с вами и расспрашивала вас о прошлом и о волшебстве, потому что мне нужно было разгадать ваши истинные намерения. Понравиться мне – не такое уж трудное дело, но всю свою жизнь я прожила там, где магия ненадежна, переменчива. И я убеждена, что ее нельзя доверять ненадежным и переменчивым людям.

Принц встрепенулся.

– Если вы про мальчика, про Ханса, то я…

Она сжала его руку, заставив умолкнуть.

– Ханс – адово дитя: мать балует, отец издевается. И то и другое я произношу без капли сожаления. Вы были правы, что отказали ему. Да, вас слегка занесло, но я понимаю, с чего все началось.

Принц выдохнул:

– Значит, вы убедились: я осторожен со своей магией.

Портниха ответила не сразу, и от внезапно наступившей тишины по телу принца прошла дрожь. Глаза Хильды вдруг вспыхнули в темноте. Алтан моргнул – и вот они снова были скрыты в тени, снова человеческие глаза.

– Осторожный человек не посадил бы свою магию на цепь, скованную из загадок.

Принц стоял совершенно неподвижно, ничего не понимая.

– Осторожный человек вглядывается не только в сиюминутные последствия своего волшебства. А задумывается, что станет в пустыне со старушкой, вдруг обнаружившей вокруг своей лачуги богатый оазис – оазис, куда в поисках убежища потянутся изможденные и опасные путники всех сортов. Осторожный человек поразмыслил бы о том, какую душевную цену придется заплатить за мгновенную беременность, обрушившуюся на человеческое тело. И о будущей жизни чудо-младенца, появившегося на свет в деревушке,