Греймист Фейр. Дом для Смерти - Франческа Заппиа

Легкий озноб принца сменился ледяным оцепенением. Он попробовал отстраниться от Хильды, но та держала крепко. Алтан чувствовал, как ее пальцы впиваются в его плоть, словно звериные когти.

– Я понимаю, почему ты отказал Хансу. И я бы поняла, если б ты больше никому и никогда не даровал ни единого желания. Даже поддержала бы тебя в этом. Но я не могу оправдать человека, наделенного огромным могуществом, который не пожелал сделать даже малость, чтобы помочь ребенку в беде.

– Помочь ребенку?.. Ты что, про Илиаса? Мальчишку из каравана?

Принц по-прежнему не видел лица Хильды, но чувствовал на себе ее пристальный взгляд. Его охватило жуткое ощущение; холодные пальцы ласкали ему плечи и шею, темнота навалилась на них двоих всем своим весом.

– Это нелепо, – просипел он, внезапно будто оставшись без воздуха, и попытался вырваться из хватки Хильды, чтобы припустить вниз по холму. – Я не стану слушать…

– Я желаю… – начала она, и принц вдруг застыл. Словно чья-то громадная рука опустилась с небес ему на плечи и пригвоздила к месту. Глаза вылезали из орбит. Кадык двигался туда-сюда, но ни один звук не слетел с губ. Толпа внизу разразилась смехом – люди смотрели представление и ведать не ведали, что творится наверху.

– Я желаю, – повторила Хильда, ее дыхание защекотало принцу шею, а рука легла ему на поясницу, – чтобы ты кинулся в воды Серого озера, превратился в большую гадкую рыбину и жил там до тех пор, пока вся твоя магия не иссякнет.

Принц полностью осознал все сказанные слова лишь у подножия холма, уже покорно шагая в южный предел деревни, где до сих пор не бывал, – магия вела его тело по незнакомой тропе, будто куклу на ниточках. Сорняки хлестали Алтана по ногам, однако не мешали двигаться все дальше и дальше. Стопы сами обходили ямки и рытвины. Приговор уже был вынесен, но принц все равно бился в сетях волшебства, пытаясь выпутаться, и сердце так сильно колотилось у него в груди, что он поражался – почему никто не слышит этого грохота? Если бы он только мог докричаться до Эврена, но нет: принцу никогда не удавалось произнести ни слова, пока из него исходила магия. Сбоку от единственной в деревне мощеной дороги, освещенной железными фонарями, обнаружилась узкая тропинка, ведущая в лес, к рыбацкой хижине, что стояла возле небольшого причала на самом краю бескрайней масляной тьмы. Звезды спрятались за сгустившимися облаками.

Над озером, рассекая воздух, носился ветер. Принц не видел противоположного берега, но чувствовал, что там во мраке что-то рыщет – какое-то древнее существо, которое не прочь кем-нибудь полакомиться. Он направился к причалу, крича у себя в голове, молясь, чтобы кто-то его заметил, отыскал, остановил этот марш. Но вокруг никого не было.

Принц изящно нырнул в черную озерную воду и исчез.

6

В назначенное для отъезда утро Эврен неспешно оделся и стал поджидать принца, который по идее вот-вот должен был ввалиться в комнату после победоносного визита в дом портнихи. Эврен съел свой завтрак, убедился, что вещи собраны и аккуратно уложены, проведал лошадей. Принц все не появлялся.

На обратном пути из конюшни Эврена остановила Хильда, которая несла в руках стопку зашитой одежды.

– Верните это ему, пожалуйста, – попросила она, вручая стопку. – Думаю, не стоит его беспокоить, если он еще спит.

Эврен глупо захлопал глазами:

– Он что, не остался у вас вчера вечером?

Хильда с озадаченным видом склонила голову набок:

– Что вы, разумеется, нет. Разве он не здесь?

Прижимая вещи принца к груди, Эврен поспешно вернулся в таверну, чтобы расспросить пожилых супругов, не видели ли они его господина. Они не видели. Не видели его и люди из каравана – на расспросы Эврена те отвечали неохотно, сердясь за враждебную выходку принца, угрожающую добрым отношениям с местными, – и жители деревни, которые Эврена тоже не особо жаловали, по той же причине. Последней принца видела Хильда, вчера вечером они вместе поднялись на вершину холма, но портниха на разные лады твердила одно и то же:

– Я отказалась от желания и… хм… от всего прочего и сказала, что возвращаюсь досматривать представление. А он захотел прогуляться.

После четвертой серии расспросов вид у нее сделался встревоженный, и она добавила:

– Может, он отправился в лес? По моим наблюдениям, он плохо понял это место и не проникся должным почтением к лесу. Там обитает Смерть. Если он зашел в чащу без подготовки, то там и сгинул.

Эврен, определенный в услужение принцу с момента своего рождения, не допускал мысли, будто тот сгинул, и потому поклялся, что не уедет из деревни, пока не найдет хозяина.

Караван ушел. Эврен остался с конем и одеждой принца.

Мужчина проводил дни, бродя по деревне с севера на юг, двигаясь вдоль кромки леса, но никогда не ступая в пространство между деревьями. Он заходил на юг до самого берега озера, где рыбак – угловатый, похожий на щербатый утес человек – сообщил ему, мол, на озеро бегает только детвора.

Эврен пускался на поиски и по ночам: вдруг сама темнота натолкнет его на следы принца или поможет понять, что было у того на уме в день исчезновения. Или, если это не сработает, ему повстречается какой-нибудь сомнительный персонаж, который – мало ли! – скитался где-то здесь в тот вечер, или видел принца, или даже знает что-то о том, куда тот пропал.

Никто сомнительный Эврену не повстречался, зато он нашел Илиаса. Мальчик прятался за свинарником Кляйнов, копаясь в грязи в поисках каких-нибудь объедков. Он смотрел диким взглядом и выглядел больным. Узнав Эврена, паренек вцепился в него мертвой хваткой и вскоре – после отмокания в ванне и нормального обеда – рассказал, что с ним случилось.

В тот последний вечер отец отвел его в заросли деревьев к северу от деревни и велел ждать там, пока он сходит до каравана и обратно. Илиас подчинился: отец был страшнее леса. Мальчик прождал до самого рассвета среди этих стволов в жутком мглистом безмолвии, но в конце концов запаниковал и бросился бежать, надеясь, что двигается в правильном направлении, к каравану. Илиас вылетел из леса и помчался по деревне, где обнаружил, что караван давно ушел. Одинокий и перепуганный, паренек спрятался на ферме Кляйнов – Эврену он объяснил, что ему нравятся животные, – и прозябал там с того самого дня.

Все это