Тот еще тролль - Адель Гельт
Представляюсь.
— А я вас, господин капитан, знаю. На даче, у Вани. Виделись, — радуется урук.
— Не принципиально, — отвечаю. — Представиться я обязан, даже если это не допрос, а беседа. Еще у нас не очень много времени, и мне не хотелось бы общаться в иных условиях — особенно для того, чтобы наверстать упущенное.
— Как скажете, господин капитан, — серьезно отвечает урук. — Время — деньги, так еще мой батя говорил, грунт ему стекловатой.
Надо отдать парню должное: держится хорошо. Я бы уже, наверное, паниковал — если бы не был, конечно, черным уруком. Все-таки, седьмой отдел опричной жандармерии хлеб свой ест заслуженно — население запугано в степени достаточной, пусть и немного сверх меры.
— Вам ведь интересно про Ваню? — орк перешел от слов к делу, сразу же принявшись экономить время. — Всего рассказать не смогу… Наверное.
— А всего и не требуется, — порадовался я за то, что у подопечного моего есть такие друзья. — Однако, про Ваню мне пока неинтересно, а если и будет — сам у него спрошу. Видели ведь, что мы общаемся. Причина нашей встречи — иная.
— Зилант? — полувопросительно глянул урук.
— И то, что следует из той истории, — не стал спорить я. — И то, с чего та история началась. Тут ведь как…
Легендарный герой — явление слишком серьезное для того, чтобы отнестись к тому легкомысленно. Черный урук, чудом — иначе не получается — пробившийся в легендарные герои — персонаж, серьезный тем более.
Начальство хочет подробностей, и я его понимаю. Нужны таковые и мне самому — и себя я понимаю еще лучше.
Мало ли, что на самом деле выпрыгнуло из-за старой дамбы? Вдруг это и не урук уже никакой, но какая-нибудь хтоническая сволочь, умело притворяющаяся орком по имени Зая Зая?
Обратно, важно не пережать: в архивах жандармских команд нет-нет, да встречаются случаи неприятные — это когда мои коллеги несколько перегибали палку, и вместо полезного державе легендарного героя на свет являлся легендарный же злодей.
Настолько неприятные случаи, что пусть лучше очередной Большой Зилант вылезет еще пять или шесть раз, чем новоявленный герой — поменяет знак с плюса на минус.
— При этом, опричная жандармерия Вас, Зая Зая, ни в чем не обвиняет, — завершил я рассказ. — Пока не обвиняет, и надеется, что так будет и впредь. Однако…
Орк очень заметно подобрался: сгруппировался, наклонился вперед, оперся левой рукой о столешницу — будто стал готов прыгнуть с места.
— Для начала, я — строго по инструкции — отправлю запрос о Вашей личности и известных Закону делах.
Парень расслабился — действуя строго в обратном порядке. Руку со стола убрал, на спинку сиденья откинулся, мышцы напрягать зря — перестал.
— Вы пока посидите, подумайте, — предложил я, запуская настольную ЭВМ и сразу же подключаясь к серийному порту последней. Иные дополнения бывают весьма кстати — не печатать же, в самом деле, текст запроса вручную?
Запрос я создал сильно заранее, и сохранил тот в собственных банках памяти. Передать же последовательность цифр и букв — минутное дело. То есть, занимает ровно шестьдесят секунд, хотя можно было бы и быстрее: такое ограничение скорости установили, неизвестно зачем, опричные эвээмщики.
Отметка в блокноте: «Фигурант не отмечен в базах особо опасных, разыскиваемых и экстренно потребных подданных».
— Расскажите, для начала, как так вышло, что Вы побелели… — предложил я, покончив с делами электронными. — И, отдельно, как удалось при том не умереть? Очень уж результат…
— Ваня сварил «отбеливатель», — вздохнул орк. — Кто ж знал, что его надо не пить внутрь, а мазать поверх… — мне показалось, что этот рассказ Зая Зая заводит не впервые. Впрочем, именно что показалось.
— То есть, этот случай не был частью эксперимента? — уточняю.
— Был, — отвечает орк. — Только это я сам над собой… Вы поняли.
— Отмечены ли иные эффекты? — я писал сразу в двух системах: на электрический носитель и карандашом в блокноте. Сети передачи данных — штука слишком пока несовершенная!
— Как не быть… — поник плечами мой собеседник. С учетом общей ширины и крутизны последних, выглядело это внушительно, то есть — прямо наоборот.
— Что-то сложное? — я попытался сыграть лицом повышенный интерес. Получилось, думаю, слабо: мои допы в части головы и лица не предназначены для ведения допроса… Если тот, конечно, не полевой.
— Куда уж сложней, — проговорил орк, и тут же вскинулся: — Ване только не говорите! Я сам потом скажу.
Оставалось умудренно покивать: мол, продолжайте.
— Колбасило меня жутко. И дико еще. Колбасило — это когда… — речь мой визави будто выдавливал из себя через силу, делая паузы после каждого слова.
— Я знаком с сервитутским жаргоном, — на самом деле я обращаюсь — когда требуется — к базе данных, но орку об этом знать необязательно. Результат-то есть, а уж каким путем тот был достигнут, всякому опрашиваемому знать не надо. — Вам было очень плохо. Вы болели.
— Да, — согласился урук. — Температура поднималась, даже давление… Наверное, тут не уверен. Болела голова, мышцы… Все болело! Мультики виделись… Галлюцинации. Думал, помру, и реально чуть не помер! Особенно — когда начало крутить живот. Аппендицит? Так он справа. Поджелудочная? Так она слева. Эпигастрий… Да везде! Боль всего живота… И кардио тоже, колотилось. Аритмия, тахикардия, экстрасистолы десятками с двух рук! — орк замолк на пару секунд.
— Вы не подумайте, — продолжил неуверенно. — Я хорошо учился. Даже очень, лучше, чем Ваня. Доврачебная самодиагностика… Потом, я ведь знаю, где что болит, и без того: урук-хай же. У нас такое может каждый второй!
— Долго ли это продолжалось? — Я насторожился: симптомы слишком отчетливо напоминали те, что сам я испытал после установки первых дополнений, они же — аугментации, они же — допы. Не иначе, иммунный ответ. Чего такого мог сварить юный алхимик, чтобы одолеть непрошибаемый иммунитет черного урука?
— Там, у входа, — непонятно начал орк. — Моя сумка. Отобрали, мол, мало ли.
— Сумку вернут, — спешу успокоить своего визави. — Что в ней?
— Тетрадь там, — орк потупил взор, будто разом испытал смущенную гордость и возвышенный стыд. — Журнал эксперимента. Вел, как мог, состояние, сами понимаете. Кое-где каракули, может, и не прочтете… Тогда — спрашивайте.
— Отчего Вы не отдали тетрадь Ивану Йотунину? — подпустим чуть официоза, так надо.
— Отдал. И отдал, и получил обратно. Ваня говорит, что сделал копию — на работе — и теперь они с начальником будут изучать то, что получилось.
— Теперь я немного запутался, — это, кстати, было правдой. — О чем, в таком случае, я не должен говорить
