Проклятый клан - Александра Антарио
— Она помолвлена. Для дела и со своим родственником, но…
— Мари никогда не нарушит данного слова, — понимающе кивнула Жозефина.
— Да. И моё появление может быть понято несколько…
— А ещё вы из разных миров и вам очень сложно будет найти общий язык, — заключила женщина. — Но сейчас это все звучит как оправдание и за это вы себя ненавидите, хотя объективно о Мари есть кому позаботиться и без вас. Но эти доводы вам не слишком помогают. — Он убито кивнул. — Решать вам, Артур. Вам и только вам.
Дельфина Вестриай позвонила, когда Герберт общался с хозяином ограбленной лавки. Выслушав тайницу, новостей о Мари у которой не было, зато было предложение включиться в дело об обреченных родах на тех же условиях, что и в случае с делом о пожаре, следователь отговорился тем, что пока занят другим расследованием, и вернулся к беседе. Ненадолго. Позвонил обследующий Кирн Леонард, не спавший уже дня три и потому собирающий побочные эффекты зелий бодрости. Из-за этого быстро закончить разговор с ним не вышло, наследник клана Кримос тупил и не запоминал, оттого переспрашивал и скакал с одной мысли на другую.
— Я, конечно, извиняюсь, что, возможно, лезу не в своё дело, — когда следователь положил трубку, начал артефактор, — но, если речь о помолвочном кольце, потухнуть оно могло не только из-за смерти носителя. Вы вроде бы упоминали отца девушки?
— Да, — растерянно подтвердил огневик.
— Родитель, как и глава клана, способен снять кольцо даже без желания ребенка и тем самым разорвать помолвку.
Герберт замер. В случае Мари родитель и глава клана были синонимами, если отец принял её в род. И он мог разорвать помолвку.
— Вы не против… — следователь, в глазах которого от волнения ярче разгорались искры, указал на мобильный.
— Пожалуйста-пожалуйста, я никуда не тороплюсь, — заверил его старичок-хозяин.
Отойдя к окну, огневик набрал приятеля.
Выслушав следователя, наследник клана Кримос поблагодарил того за информацию и отключился. Вариант, озвученный Гербертом, обнадеживал, но радоваться Леонард не спешил: слишком хорошо понимал, что второй всё ещё возможен и как минимум равновероятен.
Удача улыбнулась Леонарду во второй из больниц. Магиню, привезённую несколько дней назад тут помнили, более того, один из занимавшихся ей врачей сейчас был на месте.
— Она — моя невеста и дальняя родственница, — ответил мужчина на закономерный вопрос.
— И вы можете это доказать?
— Само собой. — Совместное фото у него было сохранено как можно ближе — нужно же было что-то показывать, объясняя кого он ищет? Да и документы он из резиденции взял.
Врачу хватило фотографии.
— Джулиан, ну, местный целитель, её забрал к себе.
— Живую?
— Да, конечно, — даже удивился такому вопросу собеседник. — Эй, вы в порядке?
— В порядке, — заверил его Леонард, от облегчения, кажется, даже пошатнувшийся. — Теперь точно в порядке. — Сделал несколько глубоких вдохов и поинтересовался: — Где я могу найти этого Джулиана?
На кухне Джулиан поставил на плиту воду и опустился на табурет. Руки дрожали. Сложное заклятье и три почти бессонных дня не могли не сказываться. Перестройка шла тяжело, собственной энергии у организма Розмари на неё почти не было, сила так и норовила пойти не по каналам, а иммунитет словно взбесился. Девушку то лихорадило, то знобило. Приходилось постоянно быть рядом, поить зельями, ставить капельницы, проводить силу по каналам. И поддерживать медикаментозно-магически бессознательное состояние.
На третий день всё стало постепенно стабилизироваться, он позволил себе поспать и проснулся от сработавшей сигналки: дочь очнулась. Чувствовала она себя явно лучше, но с каналами пришлось повозиться.
А ещё настала пора наконец познакомиться. Розмари оказалась совсем не такой, как он ожидал. Жёстче, сильнее и ярче. Не девочка с ватой в голове, смотрящая на мир через розовые очки, а взрослая магиня, сумевшая в свои двадцать пять подтвердить второй ранг в пространственной магии, закончить мед. академию и не остановившаяся на этом. Чем-то ему она напоминала его самого, и это тоже было странно: он почему-то думал, что характером она пошла в мать. Хотелось получше узнать её, хотелось узнать, как она выгорела, зачем сбежала после этого, зачем воспользовалась Правом… Многое хотелось узнать. Но было максимально странно спрашивать. Ведь будь у него желание, он мог выяснить это у Даниэля. Как и многое другое. Но он не интересовался, довольствовался сухими письмами кланового коллеги о том, что девочка здорова и развивается сообразно возрасту. И сейчас за это было… стыдно?
Вот только этот стыд мало что менял. Прошлого не вернуть, да и не нужно. Сейчас куда важнее передать дочери клановые знания. Теперь он не сомневался, что она справится и с родовыми обязательствами, и с тем, что несёт ей родовое проклятие. Мужчинам оно ещё давало какое-то пространство для маневра, с женщинами же было сложнее. В род матери ребенок входил ещё до рожденья. Уверенности в том, что проклятье вообще даст его гипотетическому внуку или внучке родиться, если Розмари забеременеет, у целителя не было. Времени после активации оно давало не то что бы много: в прошлый раз, когда проклятию дали сработать, а было это при прадеде Джулиана, ему потребовалось два месяца. Сейчас у них, возможно, было чуть больше за счёт того, что после стольких лет пробудится оно не сразу, но всё равно немного. Особенно для того, чтобы полноценно обучить пространственницу целительству даже с такими вводными как имеющееся у неё медицинское образование.
Стук в дверь раздался, когда куриный суп уже вовсю булькал на плите. Звонок маг сознательно отключил ещё пару дней тому назад, оставив при этом звук на мобильном. Все его постоянные пациенты номер знали, как и то, в каких случаях целитель вешает табличку «беспокоить только в крайнем случае», так что могли при необходимости позвонить.
За дверью обнаружился припорошенный снегом, с красным от холода носом маг, о чём свидетельствовали яркие синие искры в радужках.
— Леонард Кримос, — сразу узнал эти искры и физиономию Джулиан. — Входите. Только дверью не хлопайте.
Наследник клана Кримос последовал совету и дверь аккуратно прикрыл. Обстановка маленькой прихожей, как и кабинет целителя его интересовали мало.
— Мари жива?
— Жива, успокойтесь, — хозяин дома встал так, чтобы иметь возможность,
