Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская
Черт!
На этот раз я был с ним полностью согласен.
Джеймса Лаванта с очень большой натяжкой можно было назвать заботливым отцом. Все эти годы его роль исполнял мой брат, но, как бы он не старался, не мог заменить его полностью.
— Зачем?
Джесс посмотрел на меня в упор. Я не отвел взгляд, постаравшись вложить в свои слова решительность:
— Я помню все, что ты для меня сделал, но… это другое, понимаешь?
— Нет, Ник. Не понимаю. — Он недовольно отвёл взгляд, перелез через канаты и начал заталкивать в сумку вещи.
Джесс всегда был хорошим боксером, он знал, что никто не должен видеть, где ему больно. Потому что открыть свои слабости — все равно, что собственноручно нарисовать мишень на сердце. Опасно для жизни. И не только внутри ринга.
Он все решил для себя еще тогда, во временном изоляторе, откуда Максфилд его забрал. Выбрал уйти и никогда не возвращаться. Вот только мне никто не давал выбирать.
Я спустился вниз и встал возле брата, опираясь рукой на стол. Оставался только один способ склонить чашу весов в свою сторону.
— Поехали вместе, — попросил я.
Он покачал головой и невесело хмыкнул:
— Ты же со мной не разговариваешь, с чего вдруг?
— Туда добираться почти восемь часов, будет кому за рулем сменить, — попытался я отделаться шуткой.
На секунду показалось, что Джесс развернется и в отместку пропишет мне в лицо. Но он достал коммуникатор из кармана, проверил что-то и отстранённо ответил:
— Я не поеду, Ник.
Я раскрыл рот, чтобы разразиться потоком дерьма в его сторону, как брат внезапно добавил по-французски:
— Можешь взять мою машину. Но ты обязан вернуться в понедельник.
И вышел из зала.
Я посмотрел на себя в отражении стеклянной двери. В эту секунду в голове созрел новый план. То, что я собирался сделать, казалось безумием, но разве оно не стало моим закадычным спутником?
Пошарив в кармане, достал телефон и набрал Ви сообщение: «А если вместо вечеринки в Брикстоне я предложу тебе провести выходные вместе?», прикусил губу и нажал отправить.
***
Сверившись с навигатором, я припарковался недалеко от факультета экономики и встал в тень у длинной каменной лестницы. Университет, в котором училась Виола, располагался в одном из исторических зданий. Высоком и помпезном.
Глядя на спешащих студентов, я представлял, каково это — шагать по широким каменным коридорам, зная, что через пару лет тебя ждет будущее. Судя по невидимым ценникам на их одежде, вполне светлое будущее. У меня же даже школьного аттестата не было, как и номера страхования или паспорта. Ни одного документа, подтверждающего, что я вообще существую.
Ви я заметил, как только она вышла из кампуса. Такая прекрасная, что дух захватывало. Рыжеволосая, в коротком платье в мелкий цветочек с воротником стойкой, застегнутым до самого верха. Оставляющим огромный простор для фантазии. И мне отчаянно захотелось остаться с ней наедине, чтобы расстегнуть все до одной эти мелкие пуговицы.
— Скучал? — улыбаясь, спросила она, подходя ближе.
Такой простой вопрос. Легкий, словно перышко, а прошибает изнутри, словно землетрясение. До сих пор я даже не осознавал, как сильно.
— Ты и так знаешь ответ, — проговорил я, впитывая глазами ее образ. Взгляд сам упал на гладкие голые ноги и острые коленки.
— Знаю. Но хочу услышать от тебя.
Я сделал шаг, пока между нами не осталось лишь пара дюймов. Виола попятилась. Я шагнул снова.
— Ты загоняешь меня в угол. — Она попыталась отойти, но больше не смогла, упираясь в стену лопатками. — При том в буквальном смысле.
— В этом вся суть, Веснушка. Я же теперь официально могу называть тебя Веснушкой?
— Как будто, если я скажу нет, тебя это остановит.
— Ты права, не остановит, — ответил я, запирая девушку в клетке из расставленных по обе стороны от нее рук. Наклонился к губам и прошептал: — С ума сходил.
Виола раскрыла свой изумительный рот, наверняка придумав что-то остроумное в ответ, потому что изгиб ее губ превратился в хитрющую улыбку, но я опередил ее. Наклонился ниже и шепотом, будто это огромный секрет, произнес:
— Я ехал шесть часов. Думаю, я заслуживаю достойного приветствия.
— Ладно, привет, — улыбнулась она, стараясь сохранять невозмутимый вид, и прикусила нижнюю губу. О, Господи! Какое же это было мучение. Я сам мечтал сделать с ее губами также.
— Я имел ввиду кое-что иное.
Виола звонко рассмеялась и потянулась к моему лицу, чтобы оставить целомудренный поцелуй на щеке, но не успела. Я подхватил ее одной рукой за талию и прижал к себе, второй все еще опираясь на стену.
— Ви? — прошептал я и провел большим пальцем по ее подбородку. Девичьи губы взволнованно раскрылись. А руки сжали кожаную куртку, словно разожми она пальцы — улетит.
— Ник? — повторила Виола следом и коснулась моей щеки. Первое ласковое прикосновение за восемь недель. Как же я ждал этого! Наклонился к ее губам, и мир под ногами посыпался.
Этот поцелуй — оглушительная, голодная страсть в концентрированном виде. Когда сдерживать ее внутри уже просто невозможно. И не важно, что другие смотрят. В такие моменты тебе просто наплевать.
Виола выгнула поясницу и потянула меня за футболку, чтобы прижаться ближе, лаская мой язык своим, зацепляя зубами тонкие кольца. Запустила ладони в мои волосы, и я блаженно прикрыл глаза.
Захотелось взять ее в охапку, увезти подальше ото всех и закрыться в номере отеля минимум на двое суток. Уложить на постель, удерживая под тяжестью моего тела, задрать руки над головой и любить так долго, пока небо не посыплется нам на голову звездами.
— Ты в Лондон по делам? — смущенно спросила она, прикасаясь пальцами ко рту и покрываясь самым очаровательным румянцем.
— А разве обнять — не повод приехать? — не удержался я, и отвел ее руку от лица, переплетая пальцы со своими.
— Только не в нашем случае. — Виола осторожно коснулась моего браслета, разрешающе мигающего зеленым, и посмотрела в глаза: — Рассказывай.
***
Чем дальше на юг мы ехали, тем длиннее становились паузы между
