Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
Перед обесточенным участком пути Дима разогнался заранее и потом еще долго катился на одной инерции. В эфире потухли голоса, операторы остались позади.
Здесь.
Сработали гидравлические тормоза, и поезд, мягко качнувшись, остановился у бокового туннеля. Такие попадались и раньше, с наглухо запертыми гермоворотами без надписей и обозначений.
Здесь же запирающий механизм, похоже, заклинило, и одна створка была приоткрыта. Дима постоял немного, оценивая ее толщину: не меньше полутора метров многослойного материала – бронебойная сталь и что-то еще? Такую человеку не сдвинуть, а чтобы подорвать, едва ли хватит всей взрывчатки из поезда. Неудивительно, что механизмы, таскающие эту тяжесть, выходят из строя.
За гермой тоннель оборачивался бетонной трубой и спускался под крутым углом.
Ниже подвала.
От этой мысли взмокли виски.
Рельсы ближе к середине трубы убегали по спирали вверх, а дальше тянулись уже над головой. Дима не успел как следует обдумать эту странность, когда заметил, что с каждым шагом ноги поднимать все легче, а тело утрачивает вес. Невидимая сила подхватила за плечи.
От неожиданности сбило дыхание, как при падении.
Чтобы окончательно не потерять сапогами сцепления с бетоном, Дима последовал примеру рельсов и в несколько больших прыжков – или, скорее, коротких полетов – преодолел половину окружности. Желудок будто толкался в обратную сторону, во рту загорчила желчь.
Дима снова твердо стоял на ногах – вверху? внизу? – и пытался унять подступивший озноб. Сделал несколько неуверенных шагов. Только что он спускался, а теперь опять поднимается
Он порылся в карманах, но не нашел ничего подходящего. Тогда извлек магазин из Токаря и отщелкнул патрон. Швырнул через участок, который только что миновал. Патрон поначалу завис в воздухе, крутясь вокруг своей оси и сверкая гранями, а затем притянулся к противоположной части трубы. Упал наверх.
Каких только аномалий не оставляет Самосбор, порой даже нарушая гравитационные константы, но сейчас наитие подсказывало Диме, что дело не в последствиях.
Он добрался до выхода из трубы, к широко раскрытым створкам гермоворот. Поезда нигде не было – значит, он ничего не напутал и вышел в новое место. Новое ли? Туннели напоминали все тот же подвал.
Через сто метров обнаружилась платформа, точь-в-точь как та, с которой он отъезжал. Тратить время на осмотр ближайших помещений Дима не стал, в первую очередь его интересовали лестницы, лифты – все, что ведет… выше? Мысль все еще была слишком невероятной, чтобы так сразу ее принять.
Несколько коротких лестничных пролетов – и Дима оказался в коридоре первого этажа. В щеки вцепился колючий холод, заиндевевшие стены поблескивали в свете фонаря. Наитие молчало, скорее всего с температурой поиграл Самосбор.
Этаж, при всем своем сходстве с тысячами этажей, все же едва уловимо отличался. Глаз, привыкший к вечно одинаковым прямоугольникам коридоров, быстро подметил разницу: чуть ниже потолок, чуть шире стены, чуть уже дверные проемы.
Похрустывая морозной коркой под ногами, Дима добрался до лифтовой площадки. Бетон скалился огрызками разрушенных лестниц, створки шахты поросли ледяным мхом.
Лед добрался и до вен, Дима застыл, вмерз в знобкий воздух, отказываясь верить: вокруг все еще Гигахрущ… Как такое возможно?
Приоткрытую дверь, которой здесь не должно быть, он почти пропустил. Искатели выхода в своих агитационных речах не раз упоминали «подъезды», якобы когда-то те были в каждом блоке и вели наружу, во Внешний мир, пока однажды до них не добралась Партия и не замуровала чем-то понадежнее бетона.
«НАРУЖИ НЕТ!!!» – писали зубоскалы, вымазывая в ехидных насмешках каждую форумную ветку, где сектанты решались набирать последователей.
Дима толкнул дверь, ведущую наружу, которой нет, и остывший металл пробил пальцы холодом, словно шилом. Проржавевшие петли покосились и не желали поддаваться, пришлось навалиться плечом, чтобы угол дверного полотна заскреб по бетону.
За дверью стояла привычная серость. Серая площадка у входа, серый потолок нависающего козырька… серая глухая стена через улицу. Гигахрущ тянулся в обе стороны, сколько хватало глаз.
Дима погасил фонарик, здесь было куда светлее, чем внутри. Ему раньше не приходилось задумываться, почему за окном не бывает настоящей темноты.
Все дело в поведении фотонов, попавших в околонулевое пространство…
Усилием воли Дима смахнул прочь непрошеную информацию, сейчас она только отвлекала. Он пошарил взглядом по противоположной постройке, среди вентиляционных труб и толстых кабелей, сам не до конца понимая, что ищет, пока не увидел. Черный провал окна без рамы завис примерно на той высоте, где он и предполагал. В следующую секунду показалось, что в паре шагов от подъезда сквозь бледную дымку проступили очертания карусели…
Дима уже занес ногу, чтобы выйти из-под козырька, когда услышал:
– Не надо. Упадешь.
– Куда? – спросил, не оборачиваясь. Голос его сел, холод этажа успел пробраться в горло.
– В никуда.
– Так это была ты… Все это время.
Он покосился через плечо, но никого не увидел, лишь на самой границе зрения мелькнул знакомый силуэт: белая ночнушка, синюшные коленки, длинные волосы, влажные от слизи. Девочка без имени – такая, какой он ее запомнил.
– Или твоим мозгам нужен внятный образ, чтобы примириться с происходящими в тебе изменениями. Я – не худший компромисс.
Дима прижался к одной из опор, поддерживающих козырек – думал, холодный металл у виска поможет, отрезвит, но сделалось еще поганей. Объяснение ничуть не успокаивало, доктор так или иначе прав: мозги у Димы теперь дырявее некуда.
– Я не понимаю…
Голос у девочки без имени оставался таким же серым, как и все вокруг, – голосом оператора.
– Нет, понимаешь. Ты здесь, чтобы своими глазами увидеть то, что однажды почувствовал.
– Выхода нет, – сказал Дима, и от легкости, с какой дались ему эти слова, его замутило.
– Гигахрущ пророс во все слои реальности, вытеснил собою целый мир, подменил бетоном и пустотой. Бесконечно растущую опухоль не обогнать тем, кто внутри нее. Она продолжит раздвигать здоровые ткани, и куда ни пойди, там будет Гигахрущ. Но мир – настоящий мир – все еще существует.
– Гигахрущ… это все он.
Пространство вокруг наполнилось дрожью, дальше по улице один из блоков надломился и пополз вниз, стремительно ускоряясь, пока не превратился в сплошной поток из обломков, исчезающих в быстро растущих клубах пыли. От грохота заложило уши, вибрация опоры, за которую все еще держался Дима, передалась ему в височную кость. Воздух толкнул в лицо, в носу засвербело от цементной пудры.
– Надо торопиться. Этот Гигахрущ мертв, а твой стремительно стареет. Погибнув, он заберет всех с собой. Ты знаешь, что должен сделать.
Дима вновь попытался найти ее взглядом,
