Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
Вожак троицы, так и оставшийся в нашем повествовании безымянным, отделился от друзей и, шаркая и вихляя, поплёлся к Александру, вынимая на ходу выкидной нож. На лице у него расползалась глумливая улыбка: жирная, самодовольная, уверенная, что сейчас перед ним очередная лёгкая добыча. Он уже раскрыл рот, чтобы произнести дежурное «Ну что, брат, поделимся монетками?», или что тут говорили в таких случаях, но не успел.
Кулак, вылетевший снизу, врезался ему точно в диафрагму. Удар был выверен, поставлен так, как учили убивать быстро и без шума: не просто выбить дух, а воткнуть осколки рёбер в сердце. Грудная клетка хрустнула, тело дёрнулось и осело. Разорванное сердце остановилось, и на асфальт босяк упал уже абсолютно мёртвым, с распахнутыми глазами и так и не стёртой ухмылкой на лице.
Двое других даже не успели толком сообразить, что произошло. Один потянулся было к карману, второй только начал разворачиваться. Каждый получил по одному аккуратному, точному удару ‑ без замаха, почти лениво. Для их тел, давно изношенных алкоголем и дешёвой наркотой, этого хватило с избытком: сосуды, сердце, мозг ‑ всё сдало разом.
Александр действовал без злости и без особых эмоций ‑ как человек, убирающий со стола ненужный мусор. Эти трое стали угрозой, а угрозу следовало нейтрализовать.
Сложив из тел на тротуаре композицию «перепились и полегли» ‑ аккуратно развернув их так, чтобы казалось, будто они просто рухнули рядом, обнявшись с бутылкой и друг с другом, ‑ Александр отступил к краю остановки. Со стороны картинка выглядела вполне жизненно: поздний вечер, трое в стельку пьяных, завалившихся у павильона на остановке.
Он дождался автобуса, и когда двери с шипением распахнулись, просто молча запрыгнул на заднюю площадку, растворяясь в потоке ночного города.
Молодой парень в рубашке‑размахайке совершенно попугайской расцветки, как раз из тех, что сейчас были в моде среди рабочей молодёжи, ничем не привлекал внимания. Таких, как он, ‑ тысячи и тысячи на улицах Марсаны, и даже таких же здоровенных, широкоплечих, тоже хватало с избытком. Глазу попросту не за что было зацепиться.
Когда он вошёл в небольшой, но очень приличный магазинчик в торговом квартале, продавщица только скользнула по нему взглядом и фыркнула про себя: очередной «модник» с окраины.
‑ Но, может, вы всё‑таки мне поможете? ‑ спокойно сказал парень.
Он взглянул на неё как‑то очень прямо, чуть приподняв бровь, и в этом простом, вежливом взгляде было столько негромкой уверенности, что девушка буквально пулей выскочила из‑за прилавка.
‑ Н‑нужна приличная одежда, ‑ продолжил он, ‑ а не это убожество, в которое меня заставили нарядиться на вечеринку.
Слово «убожество» прозвучало без злобы, но так, что взгляд продавщицы сам собой скользнул по его пёстрой рубахе, и девушка едва не усмехнулась: да, тут спорить было сложно.
‑ Да, господин, конечно, ‑ быстро ответила она, уже мысленно переключившись в режим профессионала.
Она метнулась между одежными стойками, ловко отбрасывая не то по цвету, не то по размеру, и вскоре появилась с аккуратным серым костюмом в руках.
‑ Я думаю, это подойдёт, ‑ сказала она, протягивая комплект.
Александр ничуть не стесняясь сбросил яркие вещи прямо на пол и через пару секунд остался посреди зала в одних шёлковых трусах за триста серебряных и носках примерно той же стоимости. На нём это выглядело не нелепо, а скорее естественно: уверенный в себе мужчина, привыкший к переодеваниям в куда менее комфортных условиях.
Он натянул брюки, подтянул пояс, несколько раз присел и выпрямился, проверяя посадку.
‑ Нормально, ‑ коротко оценил он. ‑ Рубашку?
‑ Чуть великовата будет, ‑ честно предупредила девушка, стоя рядом с вешалкой в руках и украдкой поглядывая на его фигуру.
Александр надел рубашку, расстегнул штаны, аккуратно заправил ткань, снова застегнулся и глянул на своё отражение в зеркале.
‑ Допустимо, ‑ кивнул он, как констатацию факта.
‑ Вот, ‑ девица поспешно протянула ремень в тон костюму.
Александр продел его в шлёвки, затянул, после чего накинул пиджак, чуть повёл плечами, проверяя, не тянет ли. В зеркале на него смотрел уже не «попугай с окраины», а вполне приличный горожанин: серый костюм, простая, но добротная рубашка, аккуратный силуэт. На твёрдую четвёрку по его внутренней шкале.
‑ Две тысячи триста, ‑ почти прошептала она, краснея так, словно только что бегом взлетела на пятый этаж.
Александр молча отсчитал пять тысяч, положил их на прилавок и чуть склонил голову, благодарно приложив руку к груди.
‑ Спасибо, красавица, ‑ сказал он искренне. ‑ А эти тряпки можно сжечь.
Он небрежно махнул в сторону лежащей на полу яркой рубахи‑размахайки и старых штанов, развернулся и вышел из магазина. За его спиной продавщица ещё пару секунд простояла, глядя ему вслед, потом опомнилась и поспешно спрятала цветастый хлам в пакет собираясь выкинуть его когда пойдёт домой.
Теперь, когда он окончательно оторвался от возможного преследования и сменил образ до неузнаваемости, оставалось решить самую сложную задачу ‑ обретение настоящих документов. Таких, которые проверят в банке, на вокзале, в гильдии и кивнут: «Да, это он».
Сделать ‑ куда труднее, чем сказать.
Имея весьма солидный опыт легализации во всяких кривых ситуациях на Земле, Александр почти не сомневался, что и здесь всё устроено приблизительно так же. Власть, бюрократия, деньги, люди, желающие обойти систему, ‑ меняются только декорации и инструменты.
А значит, следовало поискать относительно приличный криминал: тех, кто не режет кошельки в подворотнях, а специализируется на подделках, «потерянных» регистрах и аккуратно подчищенных досье. Именно там, между миром закона и откровенным дном, обычно и водятся самые полезные люди.
Глава 4
Ингро Талис не был новичком в играх разведок. За свою жизнь он видел слишком многое, чтобы удивляться легко. Как и Александр, он призванный слуга ‑ человек не из этого мира, вытянутым Эхо‑машиной, когда‑то очень давно. Но в отличие от большинства, тех кто ломался либо пытался вырваться из цепей, Ингро за два десятка лет безупречной службы сумел доказать свою лояльность королю.
Он не освободился ‑ просто ему позволили бегать на длинной цепи.
Это давало чуть больше полномочий, чуть больше доверия и совсем немного выбора. И конечно этого уже хватало, чтобы ощущать себя не просто инструментом, а игроком.
Сейчас, сидя в
