Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Всё шло по кругу, всё было предсказуемо.

Но на выходе из зала меня остановил мужчина средних лет, одетый не как типичный деревенский охотник.

Броня тёмная, лёгкая, глаза — острые, внимательные. Видно, давно в деле.

— Ты тот, что чертей сегодня вырезал? — спросил он без всякого приветствия.

— Я, — ответил я, не меняя тона.

Он кивнул, словно чего-то ждал.

— Не хочешь пива?

Я пожал плечами.

— Если за счёт заведения.

Он усмехнулся, показал двумя пальцами трактирщику. Через пару минут мы уже сидели у стены, с двумя кружками и куском жареного мяса между нами.

— Зовут меня Олден, — сказал он. — Один из старших охотников, хотя тут все больше болтуны. Я в полях.

— И?

Он опёрся локтями о стол:

— Слышал, ты интересовался севером. Лесами. Храмами. Сказками.

Я замер на секунду, потом осторожно кивнул:

— Может быть. Почему спрашиваешь?

Он понизил голос:

— Потому что там кто-то уже был. Месяц назад ушёл один отряд. Пятеро. Опытные. Хотели проверить легенду.

— Вернулся только один. Без глаза, с перебитыми ногами и... немым.

— Больше он не говорит ни слова. Только пишет. Но в каждом его письме — одна и та же фраза.

Он протянул мне клочок бумаги.

На нём — чётким почерком:

«Там не молчат. Они ждут, когда ты заговоришь.»

Я посмотрел на Олдена.

— И ты решил поделиться этим просто так?

Он пожал плечами:

— Ты не из здешних. Не живёшь как мы. Не прячешься за стенами.

— У тебя глаза... как у того, кто туда вернётся.

Я молча вернул бумагу.

Храм ждёт.

Не забывает.

Даже черти в полях были не случайны.

— Спасибо, — тихо сказал я и встал. — За пиво.

Он кивнул, глядя мне вслед.

Завтра... или послезавтра.

Я снова выйду из города.

Но теперь — не ради монет.

Теперь — ради ответов.

На третий день охоты я уже знал повадки «топтунов» как свои пять пальцев.

Они громоздки, глупы, полагаются на силу и вес.

Бой с ними — не искусство, а рутина с примесью грязи и вонючей крови.

Но сегодня всё было иначе.

Я вышел на след у оврага — крупные вдавленные отпечатки, идущие строго в сторону хижины пастуха.

Действовал быстро, привычно: подкрался, выбрал позицию, приготовил меч.

Удар.

Металл звонко отскочил, будто я попытался перерубить камень.

Монстр обернулся.

Он был выше обычных. Плечи — как телега, кожа — чёрно-серая, будто покрытая обожжённой глиной.

Глаза — тусклые, и тем не менее в них блестела тень разума.

Я попробовал снова — в сустав, в шею, в бок.

Бесполезно.

Мой клинок не оставлял даже вмятины.

А потом тварь двинулась вперёд.

Не торопясь, тяжело.

Я уклонялся, бил, даже кинжал бросил в глаз — но тот просто захлопнулся и мигом восстановился, словно нырнул внутрь черепа.

Бой длился долго.

Каждая ошибка — на грани смерти.

Один раз он задел меня краем лапы — я отлетел метра на три, сбил дыхание, спина зазвенела от боли.

Я понял: этого не победить.

По крайней мере — не сейчас.

Я отступил.

Не трусливо — обдуманно.

Скатился в овраг, нырнул под коряги, замер.

Монстр не стал преследовать. Он просто развернулся и ушёл, будто понял, что пока я — не угроза.

В гильдии я появился ближе к полуночи, весь в грязи, с разбитой губой и трещиной в доспехе.

На мои слова о «черном топтуне» сначала не поверили.

Но один из старших — тощий мужик с глазами, полными сна, сразу проснулся:

— Видел такого лет пять назад.

— Ударь мечом — и получишь отскок. Не шкура — дьявольская броня.

— Как его тогда убили?

Он покачал головой:

— Не убили.

— Вонзили болт с обсидиановой стрелой, чудом пробили шею. Даже не насмерть — просто ранили, и тварь ушла.

— Потом её никто не видел.

Я сел у стены, вытирая шею от крови.

— Значит, убить можно?

— Теоретически — да.

— Практически — нет.

— Арбалеты слишком слабы. А настенные орудия в поле не потащишь.

— Да и где ты обсидиан найдёшь? Это ж рудник нужен.

Я молчал.

Значит, враг, которого не победить… пока.

Но он уже здесь.

И если один такой появился — будут и другие.

Я поднялся.

— Найдите меня, если ещё кто-то его встретит.

— И если где-то можно достать обсидиан — я хочу знать.

Мне кивнули.

Не со страхом — с уважением.

Потому что не каждый охотник возвращается после поражения и просит больше информации, а не больше денег.

Целый день я бродил по городу, забредая в лавки, где пахло маслом, металлом и старым деревом.

Говорил с оружейниками, смотрел на арбалеты — всё не то.

Недостаточная мощность.

Лёгкие тетивы, рассчитанные на ловкость, а не силу.

Мне нужен был арбалет, способный пробить чёрную броню.

В одном из переулков, за пивной, я наткнулся на лавку без вывески.

Внутри — оружие, которое в других местах и не показывали: крюки, когти, болты с гарпунами, стальные ловушки, даже ядовитые наконечники.

За прилавком — пожилой торговец с насмешливыми глазами:

— Ты, видать, тот самый охотник, что черепаху не пробил, — сказал он с улыбкой. — У меня есть кое-что для тебя. Но просто так не дам.

Я прищурился:

— Что за “кое-что”?

Он поднял из-под прилавка арбалет с массивным корпусом, обшитым железом. У него не было тетивы, но сам каркас выглядел мощно. На боковой направляющей — крепление для планки, где могла быть шестерня.

— Заготовка.

— Сделаем из него “ручной стреломёт”. Но мне нужна… помощь.

Я молча кивнул.

— Мой человек — механик. Умный, но глуп. Влез в долги, а теперь его ищут кое-какие… личности.

— Вытащи его из беды. А я помогу тебе собрать оружие для убийства чего угодно.

Я не стал спрашивать подробностей.

— Где он?

Спустя несколько часов я вернулся.

Механика звали Михен.

Он спрятался в подвале старого храма и едва не выстрелил в меня из самострела.

Пришлось быстро объяснять, кто я и зачем пришёл.

— Если ты и правда хочешь убить чёрного зверя… тогда я помогу. Я всё уже прикинул.

Мы работали до глубокой ночи.

Он добавил к арбалету металлическую планку с зубцами, и с одной стороны — ручку с поворотной шестернёй.

Теперь я мог натягивать тетиву вручную, медленно, но с колоссальным