Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Ночь опускалась на Фортен медленно, словно природа сама не хотела оставлять людей одних.

Небо долго держало отблески заката, но затем, почти сразу, мир провалился в сумрачную тишину, и всё вокруг — стихло.

Я сидел в тени полуразрушенного амбара, затаив дыхание.

Доспех поглощал шум движения, а я сам — настроился на ожидание.

Руки лежали на коленях, клинок — наготове.

Сознание — расширено, вниманием прощупывал каждый звук, каждый толчок земли, каждую тень.

Первые два часа — ничего.

Пара сов, лёгкий ветер, тихое шуршание травы.

Я уже почти расслабился, как что-то хрустнуло вдалеке — тихо, но с чужим ритмом.

Идут.

Почти бесшумно. Быстро.

Скорость — для сухощавого тела на четырёх лапах.

И не один.

Я встал, перекатился в сторону и затаился в проломе стены.

Из тени выскользнули три силуэта.

Выглядели, как гибриды псов и насекомых — тонкие, длинные, с блестящими, почти стеклянными глазами.

Они не рычали, не скалились. Просто шли — целенаправленно, быстро.

Я замер.

Один из них прошёл почти рядом, но даже не повернул головы.

Не чувствуют. Или не считают угрозой.

Глупо.

Первый удар — в шею заднему. Быстрый разворот, разрез сухожилий, удар кинжалом под лопатку. Монстр содрогнулся и рухнул, даже не вскрикнув.

Остальные обернулись — мгновенно.

Но не бросились. Они оценили.

Интересно.

Схватка с ними была быстрой, но не лёгкой. Один пытался обойти, второй отвлекал.

Приходилось двигаться, перекатываться, использовать обломки балки как прикрытие.

Но они не были сверхсильными. Просто — координированными.

Когда оба упали, я замер.

Ядра... слабые. Или вовсе отсутствуют.

Сердце не дрогнуло.

Энергия не шевельнулась.

Пустые.

Как предупреждали.

Но потом...

Я почувствовал его.

Четвёртый.

Он стоял в стороне.

Смотрел.

И изнутри него шёл свет.

Не обычный.

Пульсирующий. Сильный. Уверенный.

Второй порядок?

Или просто нестабильное, но насыщенное ядро?

Я повернулся к нему.

Он не двигался.

Он ждал.

Он знал, что я его чувствую.

Мы встретились взглядами.

Я шагнул вперёд — он сорвался с места.

Скорость — сумасшедшая.

Он не просто бежал — перемещался рывками, словно прыжками по невидимым точкам.

Первый удар — в грудь. Я успел поставить клинок, но меня откинуло в сторону.

Тело слабо.

Ещё не восстановлено.

Но я не дал себе упасть.

Рывок, разворот, подрез под брюхо, откат вбок.

Он зашипел — первый звук за ночь.

И тогда я увидел:

у него нет пасти.

Лицо — гладкое, с крошечными черными отверстиями.

Он дышит сквозь них.

Он не для рыка. Он для уничтожения молча.

Я вколол клинок в основание шеи, когда он прыгнул.

Кровь хлынула — тёмная, густая. Тварь завыла внутри меня, и это было… ментально.

Будто ломился в голову.

Но не пробил.

Он дрогнул, попытался уползти — и тогда я ударил последним, точно в центр.

Сердце. Ядро. Пульс.

И — вспышка.

Тихая. Теплая. Глубокая.

Я почувствовал, как волна силы скользнула по телу.

Медленно.

Точно.

Как будто кто-то наливал меня обратно в форму.

Это было ядро.

Ядро второго порядка.

Настоящее.

Я опустился на колени, отдышавшись.

Первый шаг.

Первое настоящее усиление.

Первый трофей.

Теперь я знал, что здесь можно стать сильнее.

И я знал, что пора начать охоту по-настоящему.

Я ещё стоял на коленях, глядя на потухшее тело монстра, как перед глазами дрогнул воздух.

<Получен 17-й уровень средоточия.>

<18-й уровень средоточия…>

<До следующего уровня: 1 ядро первого порядка.>

Я моргнул.

Сообщения продолжали висеть ещё пару секунд, как будто дразнили.

Потом исчезли, оставив чёткий осадок понимания.

Был 24-й уровень.

Стал 18-й.

— Семь… — тихо выдохнул я. — Семь уровней за один выброс.

Немного.

Но и немало.

Это было не смертельно, не критично. Но всё же…

Мои средоточия истощились.

Тот выброс, что уничтожил банду в мёртвом городе, не прошёл даром.

Я тогда чувствовал — с меня словно содрали кожу изнутри, выжали всё до последней капли.

Теперь пришло подтверждение.

Значит, это цена.

Цена за свободу. За жизнь.

За то, что выжил, когда должен был остаться куском мяса на столе у пленителей.

Я поднялся.

Тело гудело, но внутри что-то стабилизировалось.

Каждое новое поглощение укрепляло не только силу, но и структуру — то, чего не было на начальных этапах пути.

Значит, всё ещё можно восстановить.

Нужно только время. И ядра.

Пробежал взглядом по телам.

Только один из этих монстров был ценен. Остальные — пустые.

Вывод: тратить силы стоит избирательно.

Собрав останки, я бросил взгляд в сторону деревни.

До рассвета оставалось, может, час — но я знал, что сегодня больше не придут.

Этот бой — был испытанием. Предупреждением.

И знаком: "Смотри, охотник, здесь ты можешь расти. Или умереть."

Я шагнул прочь с поля боя, усталый, но спокойный.

— Семь уровней, — повторил я вполголоса. —

Ничего. Я верну.

Я не просто верну — стану сильнее, чем был.

И в этот раз — буду готов к выбросу, если он понадобится.

Потому что теперь я знал, на что способен.

Я вернулся в деревню, когда солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в выцветший янтарь.

У ворот меня ждали.

Староста, несколько мужчин с оружием и даже те, кого я видел вчера — женщины у колодца, теперь с детьми на руках.

Лица — уставшие, но живые.

В глазах — напряжённая надежда.

Я просто кивнул:

— Не вернутся этой ночью.

— Трое мертвы. Один… был сильнее. Он тоже не пережил встречу.

Староста выдохнул.

Сначала — тихо, сдержанно, а потом почти рухнул на ступени.

— Спасибо тебе, охотник… — сказал он глухо. — Хоть одна ночь без страха за детей.

Он жестом пригласил внутрь. Там уже готовили завтрак: овсяная каша, хлеб, какой-то горький настой. Я ел молча, слушая, как в доме зашевелились остальные — старейшины, жена старосты, сыновья.

Староста долго молчал, потом вдруг спросил:

— Скажи… Эти твари. Они… выглядели… необычно?

Я поднял глаза.

— Ты уже знаешь ответ.

Он вздохнул и встал, поковылял к шкафу, достал старую, потертую шкатулку и бросил на стол.

Внутри — старый свиток, потрёпанный и пожелтевший.

— Это просто… старая байка. Легенда. Мы рассказывали её детям, чтобы не лезли ночью в лес.

— Говорили, будто далеко на северо-западе, за болотами, за тенистыми оврагами, скрыт в чащобах храм древних.

— Там жили нелюди. Служители тишины. Ни звука, ни эмоций. Они приходили за теми, кто нарушал «ритм мира».

Он ткнул пальцем в грубо нарисованную фигуру на свитке.

Существо с вытянутым телом,