Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Глава 4

Тишина в зале не наступила. Она просто стала другой. До этого здесь было «шумно» от боя. Теперь шум шёл снаружи, за воротами.

Я стоял, опираясь на клинок, и слушал, как в коридорах начинается движение. Не шаги обычного патруля. Тяжёлые, синхронные, будто город сам проснулся и отправил сюда что-то потяжелее.

Доспех быстро пришёл в норму. Тело пыталось "написать жалобу" куда-нибудь. Рёбра напоминали о себе, голова гудела, рука ныла от отдачи. Я посмотрел на реактор и понял: времени на долгие раздумья не осталось.

За воротами щёлкнули затворы. По металлу прошёл гул, как по барабану.

Шум всё-таки подняли.

Я не стал ждать, пока они решат, как меня убивать.

Достал ядра и разложил их прямо на камне перед воротами. Не аккуратно, не по учебнику — так, как позволяла геометрия зала. Пять пятой ступени легли ближе к центру, четвёртые ушли по краям, в роли стабилизаторов. Я не пытался сделать красиво. Мне нужно было, чтобы работало.

Пальцы дрожали от накопившейся усталости. Якорь пришлось стянуть почти вплотную к телу, чтобы не терять энергию на фон. Город давил. Реактор гудел за спиной. За воротами собирались люди, и я это чувствовал без всякой магии.

Я начал строить печать.

Не стену. Не купол. Экран. Плоскость давления, вытянутая от пола до потолка, с привязкой к самой арке ворот. Она не должна была останавливать всё. Только импульсы. Только попытки дотянуться до меня напрямую.

Я закончил последний символ ровно в тот момент, когда ворота распахнулись.

В зал хлынули люди. Много. Слишком много для честного боя. Маги в тканевых доспехах шли плотной группой, не разрывая строй. Кто-то сразу поднял щит, кто-то начал разворачивать заклинания поддержки. Они работали слаженно. Видно было, что это не первая такая операция.

Первый удар пришёл почти сразу.

Импульс врезался в печать и растёкся по ней, будто вода по стеклу. Второй — следом. Третий. Магия не исчезала, но и не проходила. Экран дрожал, и ядра откликались, отдавая энергию ровно настолько, чтобы удержать форму.

Я стоял по эту сторону и смотрел, как они понимают, что происходит.

Кто-то закричал команду. Строй сместился. Начались попытки продавить щит числом, наложением эффектов, резонансом. Печать держалась. Пока.

Я не стал проверять, сколько именно у неё запаса.

Развернулся и пошёл к реактору.

Шаги отдавались гулко. Спиной я чувствовал удары — каждый новый импульс отзывался в якоре, как толчок. Экран трещал. Не вслух. По ощущениям. Времени у меня было меньше, чем хотелось.

Реактор встретил меня тем же гулом, что и раньше. Он не был враждебным, но и дружелюбным не стал. Энергия шла неровно, с провалами и всплесками. Это был плохой признак, но не критичный. Пока.

Я начал вторую печать.

Эта была сложнее. Не защита. Реактор нужно было вписать в общую схему, заставить работать по правилам, а не по остаточной логике древних. Символы сопротивлялись. Некоторые искажались, приходилось править на ходу. Пару раз я стирал начертанное и начинал заново, сдвигая линии на ладонь в сторону.

Пальцы сводило. Пот тек по спине. Я дышал ровно, считая вдохи, чтобы не сорваться в спешку.

За спиной что-то хрустнуло.

Печать у ворот держалась, но я чувствовал, как по враг находит к ней подход. Они учились. Быстро. Кто-то из них явно понимал, что делает.

Я ускорился.

Реактор отозвался вспышкой, когда я замкнул очередной контур. Энергия ударила в якорь, пришлось на мгновение опереться рукой о пол, чтобы не потерять равновесие. Я выровнялся и продолжил.

Ещё один символ. Связка. Потом фиксация.

Сзади раздался глухой треск. Одно из ядер четвёртой ступени лопнуло. Экран просел на долю секунды, но удержался. Я отметил это краем сознания и выкинул мысль. Сейчас это было неважно.

Важно было закончить.

Когда я начал последний сегмент, реактор внезапно выровнялся. Гул стал ровнее. Давление ослабло. Это не означало успех. Только то, что система приняла схему и теперь ждала завершения.

Я замкнул круг.

В тот же момент за спиной что-то рвануло. Печать у ворот не выдержала. Я почувствовал, как ядра отдают остаток энергии и гаснут одно за другим.

Реактор вспыхнул мягким светом. Не ослепляющим. Рабочим. Энергия перестала бить хаотично, ушла в заданные каналы. Якорь отозвался тянущим теплом, будто после долгого холода.

Щит лопнул без звука.

Не взорвался, не рассыпался, не испарился. Просто перестал держать форму — и вся энергия, которую в него вбивали, пошла обратно. Словно отзеркаленная. Волной. Формируя "снежный ком".

Передние ряды снесло сразу. Тех, кто стоял дальше, швырнуло о ворота. Те, кто успел поднять щиты, продержались на вдох дольше. Потом щиты сложились, словно их никогда и не было.

Ворота выгнуло внутрь. Металл заскрежетал, смялся, заклинил. Проход перекрыло обломками и искорёженной рамой.

Я стоял и не двигался. Так и должно было закончиться. Поэтому я и не бил сам.

Выдохнул. Коротко. Без облегчения — скорее зафиксировав факт.

Осталось дождаться, пока печати вокруг реактора выйдут на нужный режим.

Пространство дёрнулось.

Не как при обычном переходе. Без волны, без давления. Словно кто-то неудачно собрал якорь и реальность на мгновение задумалась, стоит ли его принимать.

Рядом со мной появились двое.

Один — в тканевых доспехах — едва держался на ногах. Энергия текла неровно, ядро дрожало, будто его собирали второпях и забыли половину связей.

Второй стоял ровно.

Синие глаза. Узкий зрачок. Плотный фон, собранный ближе к телу. Он не искал опоры и не оглядывался. Просто зафиксировал пространство и меня вместе с ним.

— Какая встреча, — сказал я. — Вы по записи?

Он посмотрел прямо.

— Мы с тобой не закончили. Где артефакт?

Я вздохнул.

— Ну ты и нудный. Я же сказал — у меня его нет. И не будет.

Фон вокруг него шевельнулся.

— Тогда я тебя уничтожу.

Я кивнул в сторону тканевого, который уже начал заваливаться, опираясь на стену.

— Ты бы лучше свою подружку добил. Чтобы не мучилась.

— Это не твоё дело.

Я пожал плечами и сместился на полшага в сторону, снимая лишнее напряжение с плеч. Значит, разговора не будет.

Он ударил первым.

Без предупреждения. Без подготовки. Сразу взвинчивая темп.

Я принял атаку на доспех. Удар прошёл вскользь, отдача ушла в землю. Песок под ногами спёкся в тонкий стеклянный слой.

Синеглазый работал чисто. Без лишних движений. Бил туда, где ядро должно было реагировать, а не туда, где броня выглядела слабее.

Я отвечал так же. Не форсировал. Проверял.