Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик
Глаза были открыты, но не светились. Просто стеклянные, мёртвые, смотрящие в никуда.
Процесс трансформации начался, но не завершился. По его телу ползли те же светящиеся линии, но они были тусклыми, прерывистыми, как короткое замыкание в умирающей электросети. Кристаллическая оболочка вокруг него выглядела неровной, незавершённой – одна сторона едва сформирована.
Мёртвая плоть не годилась для интеграции. Без работающего сознания, без активной нервной системы – это была просто биомасса. Бесполезная для океанического разума.
– Томас… – голос Дэнни дрожал. Он медленно подошёл, протянул руку, но не коснулся.
Лина отвернулась, не в силах смотреть на застывшее в агонии лицо инженера. Ещё одна смерть. Ещё одно имя в растущем списке потерь.
И внезапно все экраны в центральном посту погасли одновременно.
Затем экраны вспыхнули снова, но не с привычным интерфейсом, не с обратным отсчётом протокола.
На каждом экране – лицо.
Не одно. Множество. Наложенные друг на друга, полупрозрачные, мерцающие. Лица экипажа «Сириуса». Дэвид Чжао. Алекс Ван. Капитан Моралес. Все пятнадцать, говорящие одновременно, их голоса сливались в хор, но каждый был различим, узнаваем, ужасающе знакомый:
«ОШИБКА. ВЫ СОВЕРШИЛИ ОШИБКУ. МЫ ПРЕДЛАГАЛИ МИР. СИМБИОЗ. ЭВОЛЮЦИЮ. ВЫ ВЫБРАЛИ ВОЙНУ.»
Голос был спокойным, методичным, но в нём читалось разочарование. И нечто большее – угроза, обёрнутая в вежливость, как нож в шёлк.
Лина шагнула вперёд, её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони:
– Вы не оставили нам выбора. Симбиоз, который вы предлагали – это не союз. Это поглощение. Уничтожение того, что делает нас людьми.
«НАИВНОСТЬ. ТРОГАТЕЛЬНАЯ, НО НАИВНАЯ.»
Экраны замерцали, изображение изменилось. Теперь они показывали другие секции станции – коридоры, жилые отсеки, технические помещения. И везде – заражённые.
Они собирались у запечатанных дверей. Не пытались прорваться силой, не били в металл. Просто стояли. Ждали. Их руки касались поверхности дверей, линии на коже пульсировали, и органическая плёнка медленно ползла из-под их ладоней, просачиваясь в микроскопические щели, ища путь обхода.
«У ВАС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ. ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ ДО ФИНАЛЬНОГО ЗАПЕЧАТЫВАНИЯ. МЫ МОЖЕМ ДОСТИЧЬ ВАС ЗА ДВАДЦАТЬ.»
– Пустые угрозы. Если бы вы могли прорваться так легко, уже бы сделали это, – вызывающе прошипел Холл.
«ТЕРПЕНИЕ – НАША СИЛА. У ВАС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ МИНУТ. У НАС – ВЕЧНОСТЬ.»
Экраны снова изменились. Теперь они показывали вентиляционные шахты, кабельные каналы, трубы – внутренние артерии станции. И по всем ним медленно, методично ползла органическая плёнка. Тонкая, почти невидимая, но неумолимая.
«ВЫ ИЗОЛИРОВАЛИ НАС ОТ ВАС. НО НЕ ОТ СЕБЯ. МЫ – ЕДИНСТВО. ВСЕ СЕКЦИИ СВЯЗАНЫ. ЧЕРЕЗ ВЕНТИЛЯЦИЮ. ЧЕРЕЗ КАБЕЛИ. ЧЕРЕЗ ОКЕАН ПОД ВАМИ. ВАША ИЗОЛЯЦИЯ – ИЛЛЮЗИЯ. МЫ ПРИДЁМ. СКВОЗЬ СТЕНЫ. СКВОЗЬ ПОЛ. СКВОЗЬ ВОЗДУХ, КОТОРЫМ ВЫ ДЫШИТЕ. И КОГДА МЫ ПРИДЁМ… СОПРОТИВЛЕНИЕ БУДЕТ БОЛЕЗНЕННЫМ.»
– Хватит слушать эту чушь! – Дэнни схватил огнетушитель со стены и швырнул в ближайший экран.
Стекло разбилось со звоном, искры, дым. Осколки разлетелись по полу. Остальные экраны погасли одновременно, связь прервалась. Тишина. Только шум дыхания троих людей и далёкое гудение систем станции.
Затем, тихо, почти нежно, из динамиков системы оповещения донёсся последний шёпот – голос доктора Алекса Вана, узнаваемый, с лёгким сингапурским акцентом:
«КАК ПОЖЕЛАЕТЕ. ГОТОВЬТЕСЬ. ДВАДЦАТЬ МИНУТ. НЕ БОЛЬШЕ.»
И вентиляционные решётки по всему залу начали дрожать. Слабо. Едва заметно. Что-то двигалось в воздуховодах. Приближалось.
Холл посмотрел на таймер на своём устройстве:
28:12… 28:11… 28:10…
– У нас двадцать восемь минут до финального запечатывания, – сказал он, его голос был твёрдым, но в глазах читался страх. – Двадцать минут до того, как они прорвутся сюда. Нужно добраться до капсульного отсека. Сейчас.
– Капсульный отсек? – переспросил Дэнни. – Спасательные капсулы?
– Это единственный путь отсюда, – ответила Лина. – Шесть капсул под центральным постом этого более чем достаточно.
– Когда опускаются двери второго уровня? – прервал её Дэнни.
Холл проверил данные протокола на консоли:
– Через пятнадцать минут после активации. – Он посмотрел на таймер. – То есть через… – быстрый расчёт, – ты должен быть там максимум через тринадцать минут.
– Почему это я?
Дэнни побледнел, но не от страха за себя. Он смотрел на них обоих – на Холла, на Лину – и понимание медленно приходило к нему:
– Вы не собираетесь эвакуироваться?
Молчание было красноречивее любых слов.
Лина подошла к консоли, начала вызывать схемы реакторного отсека:
– Станция обречена. Протокол изолирует заражённые секции, но не уничтожит угрозу. Органическая плёнка проникает через вентиляцию, через кабели. Она найдёт путь. Рано или поздно. – Её пальцы летали по панели, вызывая технические характеристики. – Но есть способ гарантировать, что эта штука не покинет Ганимед.
На экране появилась схема одного из трёх ядерных реакторов станции – массивный цилиндр, спрятанный в бронированном отсеке в самом сердце «Медузы».
– Реактор номер три, – продолжила Лина. – Если отключить все системы безопасности и перегрузить его… критическая масса достигается примерно через десять минут. Взрыв эквивалентен пятидесяти килотоннам.
– Достаточно, чтобы испарить станцию, – добавил Холл. – И всё, что в радиусе километра.
Дэнни смотрел на них, его лицо выражало недоумение:
– Вы… вы хотите взорвать реактор? Это самоубийство!
– Это гарантия, – твёрдо ответила Лина. – Протокол «Красный» замедлит их. Но не остановит навсегда. Они найдут способ прорваться, адаптироваться, выжить. А затем кто-то прилетит сюда, начнёт исследовать и попадёт в ту же ловушку. И так будет продолжаться, пока они не найдут способ покинуть Ганимед. Добраться до других колоний. До Земли.
Холл подошёл к парню, положил руку на его плечо:
– Дэнни, послушай меня внимательно. Ты единственный из нас, кто может выжить. Кто может рассказать правду о том, что здесь произошло. Кто может предупредить остальное человечество. Рассказать обо всём, что тут произошло.
– Нет, – Дэнни покачал головой. – Я не оставлю вас. Мы вместе…
– Мы вместе активировали протокол, – перебила его Лина. – Но кто-то должен донести эту историю. Если мы все погибнем здесь, если никто не расскажет… тогда наша жертва будет напрасной.
Она подошла к нему, посмотрела прямо в глаза:
– Дэнни, ты не трус. Ты выжил, когда другие погибли. Ты дошёл с нами до конца. Теперь у тебя самая важная миссия – выжить и рассказать. Чтобы Коваленко, Стоун, Петров, все остальные – их смерти имели смысл. Чтобы человечество знало, с чем мы столкнулись здесь.
– Но вы… – голос Дэнни сорвался. – Как вы…
Холл указал на схему реактора:
– У нас есть план. Мы доберёмся
