Мозаика. Часть 2 - Константин Владимирович Федоров

из строя двигатели и внешнее оборудование. И «тяжеловесы», предназначенные для дальнего боя, бесславно гибли, не успевая нанести хоть сколько-нибудь существенного ущерба врагу: орудия непосредственной обороны были не столь многочисленны, как требовалось бы для этого противника. Малокалиберные «зенитки» традиционно были в подавляющем меньшинстве по сравнению с орудиями крупных и средних калибров.

По той же причине и собственный «москитный флот» оставался не у дел: количество ИПов и БИПов, которых могли выпустить флотские носители, было кардинально меньше, чем готовых на всё «хуунов». Флотские «москиты» просто терялись на фоне той тучи, которая каждый раз выходила на бой со стороны противника! Во всех Уставах и Наставлениях даже при двукратном перевесе врага всегда рекомендовалось отходить под защиту крупных кораблей, а тут был даже не двукратный — сорокакратный, если не более! БИПы, в условиях постоянных помех действовавшие в автоматическом режиме, были противнику «на один зуб», а пилоты ИПов, на обучение которых тратились колоссальные средства… Пилоты — умирали. Погибали в бесконечных «волчьих свалках», где на одного имперца наваливалось тридцать, сорок, а то и пятьдесят «москитов» противника. Погибали в тщетных попытках прикрыть борта агонизирующих больших кораблей. Гибли даже в стартовых деках собственных носителей, когда орды «хуунов», оставивших «ободранные» туши крупных кораблей и прорвавшихся в тылы защитных построений жгли их истребители прямо на выходящих стартовых столах…

Империя несла тяжёлые потери. Не столько в технике, сколько в людях: «хууны» на контакт не шли, пленными не обменивались, и судьбы экипажей кораблей разбитых эскадр и флотов были трагичны. Судя по рассказам немногочисленных гражданских, вырванных разведкой из «хуунских лап», военных те жрали в первую очередь!

Сейчас, после анализа поражений и потерь, в Имперских Флотах упор был сделан на не самые большие, но манёвренные и «мелко-зубастые» кораблики противомоскитной обороны: корветы, эсминцы и лёгкие крейсера. Тяжёлых «зенитных» крейсеров, а тем более линкоров, просто не существовало, хоть и ходили упорные слухи, что верфи в срочном порядке начали разрабатывать и строить что-то подобное. Но… разговоры разговорами, а «на линии» ни одного такого корабля ещё никто не видел, поэтому вся тяжесть сражений ложилась на плечи таких вот лейтенантов и капитанов, командовавших экстренно собираемыми отовсюду «антимоскитками». Крупные корабли держались далеко позади «легковесов», издалека поддерживая тех огнём сегментных зарядов.

Адмиралы больше не рисковали…

Задумавшийся лейтенант кинул быстрый взгляд на тактический монитор и на секунду вновь включил связь.

— Ху-у-ун! Хун! Хун! Хун! — донеслось на включенной волне.

Хууны активизировались. Количество их корабликов многократно увеличилось, а манёвры носящихся туда-сюда групп стали более резкими. «Клубы» их корабликов рванули в разные стороны, формируя что-то вроде построения, издалека похожего на распустившего щупальца осьминога. Саранча… Жрущая всё на своём пути саранча!

Корабельный ИскИн снова пиликнул, привлекая внимание командира.

— Держать позиции! За Империю и Императора! — пришёл адмиральский приказ.

— Да помогут нам Спящие. — прислал сообщение «сосед».

Атака «хуунов» началась.

60–63

60

Тяжёлая «Пума» рвала пространство, раз за разом разгоняясь, прыгая, ориентируясь, снова разгоняясь и снова прыгая. Пятнадцать прыжков, пятнадцать систем по маршруту: десять транзитных и четыре поворотных — последняя, пятнадцатая, система как раз и являлась конечной точкой. Семь с лишним дней пути.

Время уже поджимало: Кот, загрузившись делами, неоправданно затянул с вылетом, и теперь Ван Ультену приходилось напрягать двигатели корабля, чтобы успеть к назначенному сроку — бароны, объявившие конкретную дату, конкретное время и конкретное место «общего сбора» ждать не будут, а явиться на собрание, о котором было сообщено заранее и, тем более, дано подтверждение в участии, было бы, как минимум, невежливо, или, скорее всего, даже оскорбительно. Серж это прекрасно понимал, поэтому и торопился, как мог.

«Пума» рвала движки, капитан Серж Ван Ультен переживал, а Кот… А Кот — думал. Размышлял. И если кто-то считает, что быть начальником легко и просто — он ошибается! Ведь как оно со стороны выглядит: пришёл руководитель, тот же Кот, к примеру, загрузился на свой крейсер, ткнул пальцем «мне туда-то» — и повезли его, такого-сякого, по каким-то его делам. Сам не «рулит», торчать на мостике, отбирая у капитана его право командовать кораблём, смысла нет — значит, валяй дурака и наслаждайся жизнью в дороге! Ан нет… Не получается. Всё это время, вроде бы высвободившееся, голова занята другим, у того же Кота, по крайней мере.

Слишком уж много, практически в одночасье, навалилось на него всякого разного. Тут и настоящий «детский сад», и целое баронство, и внезапно появившиеся «отношения» и с Империей, и с «галактической полицией», и даже, похоже, с пиратами. И вдобавок ко всему и верфь, и сверх, и эскадра, и поселение Росс, и… да много всяческих «и», по сравнению с которыми прежние его «трудности» вообще выглядели детским лепетом! Вот и приходилось ему ломать голову, думать, стараясь «свести одно с другим», соблюсти свои интересы и при этом не подставиться перед своими, более сильными, «партнёрами», каковыми являлись и КОНКОРД, и Империя. Ну, или более «жёсткими партнёрами»: пиратами.

Так-то с пиратами никаких дел он иметь не хотел, но уж как вышло — так вышло, а допускать даже слухов что он не честен в ведении дел было нельзя, и всё равно, с кем эти дела ведутся! Честность, как и Честь — не пустой звук. Одна она, единственная. Потеряешь то, либо другое — и всё, не вернёшь обратно, запомнят люди. Если уж о чём-то договорился, то выполнять надо все договорённости, «от и до», пусть даже и с пиратами. Хотя бы для того, чтобы и в дальнейшем со всей этой братией можно было, при необходимости, договориться… Жизнь-то она по-всякому поворачивается!

Вот и думал Кот, как совместить несовместимое. Где «подвинуться», где, наоборот, подвинуть оппонента, а где и «соломки подстелить».

Пятнадцать прыжков, пятнадцать систем по маршруту: десять транзитных и четыре поворотных. Семь дней пути. И мысли по кругу: в целом — эскадра, баронство, Империя, КОНКОРД, отдельно — поселение Росс, корабли, люди, судьбы…

Вот что с этим «детским садом» делать? Занимается детьми сейчас Лерой, а что, если внезапно перестанет? Что, если в следующую минуту в его лохматую голову придёт новая «гениальная идея», и всё — забудет он про них, увлёкшись новым делом? Да и… учить их надо, если по хорошему-то. Базы — базами, но нейросеть нужна для их загрузки, а до восемнадцати-то лет попробуй их, некоторых даже читать-писать не умеющих, доведи. Чтобы не искали «знакомые символы», по примеру старших или по собственному наитию пользуясь