Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева
«Впусти меня… я помогу тебе… ты должна довериться мне… это твоя судьба… твое право по крови… позволь мне войти… вместе мы спасем твоих людей…» — снова прошипел знакомый голос. Я покачнулась, словно от внезапного порыва ветра, угрожающего снести с ног. Голос в голове был таким убедительным, таким гипнотическим…
— К оружию! — взревел Базил, выводя меня из транса. Я взглянула в сторону ворот, где всадники, должно быть, уже готовились к штурму. Посмотрела на своих людей — израненных, уставших, но готовых сражаться до последнего. А потом на Базила, чье лицо выражало смесь страха, гнева и бесконечной любви — той любви, что заставляет отца броситься под клинок, защищая свое дитя.
И я решилась.
Протянув руку, я смахнула пальцем тяжелую каплю крови Нарзула. Жидкость была странно теплой, почти горячей, и казалась более вязкой, чем человеческая кровь словно ртуть или расплавленное серебро. Она покрыла мою кожу тонким слоем, переливаясь в лучах солнца подобно драгоценному металлу. Не давая себе времени на сомнения, как прыгун в воду с высокого обрыва, я поднесла палец к губам и слизнула каплю.
Вкус был… странный. Не металлический, как у человеческой крови, а скорее… землистый, словно я пила настой из трав, растущих в самых темных уголках лесов, где никогда не бывает солнечного света, смешанный с ароматом грозы и молнии, с привкусом костра, разожженного в ночи. На мгновение я почувствовала тошноту, поднимающуюся к горлу, но затем…
Жар. Невероятный, всепоглощающий жар прокатился по моему телу, словно волна пламени, выжигая меня изнутри. Я выгнулась дугой, не в силах сдержать крик боли, обессиленно рухнув на колени.
— Мел! — закричал Базил, бросаясь ко мне, его голос доносился словно сквозь толщу воды. — Что ты наделала⁈
Но я уже не слышала его. Весь мир превратился в пульсирующее красное марево, где не было ничего — только бесконечная агония огня. Кровь в моих венах, казалось, вскипела, кости плавились. Но вскоре я перестала чувствовать свое тело, оно больше не принадлежало мне — это была просто оболочка, горящая в огне.
А перед глазами мелькали видения, словно страницы книги, перелистываемые невидимой рукой: леса, охваченные пламенем, деревья скручивались в агонии, как умирающие люди; горы, раскалывающиеся от подземных толчков, осыпающиеся, словно замки из песка под натиском волны; моря, выходящие из берегов и поглощающие целые города, чьи башни исчезали под мутными волнами подобно утопающим, хватающимся за соломинку. И среди всего этого хаоса — фигуры, подобные Нарзулу, но более величественные, более древние, с крыльями из тьмы и глазами из звезд, парящие над миром, как гигантские хищные птицы, высматривающие добычу.
А потом все исчезло, словно задули свечу. Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя странное ощущение пустоты. Но постепенно эта пустота заполнялась чем-то новым — силой, которой я никогда прежде не чувствовала, энергией, бьющей ключом из самых глубин моего существа. Силой, что дремала в поколениях Энтаров, та мощь, что позволяла им удерживать границу между мирами…
Глава 42
— Мел? — голос Базила, полный тревоги, донесся до меня, словно из-под толщи воды. — Пчелка, ты в порядке?
Я повернулась к нему, и время, казалось, замедлилось. Его глаза, расширенные от страха, смотрели на меня не мигая. А за его спиной, словно в замедленной съемке, я видела, как рушатся ворота замка под натиском первых всадников, как летят щепки во все стороны, как поднимается облако пыли, скрывающее передовых атакующих.
— Они здесь, — произнесла я, и собственный голос показался мне чужим — более глубоким, более звучным, чем обычно.
И в следующий миг я уже находилась возле первого врага. Мой меч, казалось, стал продолжением руки, лёгким, как перо, послушным малейшему движению мысли. Я двигалась так быстро, что мир вокруг смазался в цветное пятно, а ветер свистел в ушах, словно я неслась верхом на самом быстром скакуне королевства.
Первый всадник даже не успел понять, что происходит. Только что он гарцевал через сломанные ворота, победно вскинув меч, а в следующее мгновение его голова, отделенная от тела чистым, молниеносным ударом, покатилась по камням, оставляя за собой кровавый след. Тело ещё оставалось в седле, когда я уже разила следующего врага, легко уклоняясь от его неуклюжего выпада.
Меч в моих руках пел, рассекая воздух со свистом, не знающим промаха. Я двигалась между врагами, словно танцуя смертельный танец, в котором каждое движение, каждый поворот заканчивался смертью очередного противника. Они пытались окружить меня, но их движения казались мне такими медлительными, словно они брели по колено в вязкой грязи.
Удар. Разворот. Финт. Укол. Ещё один враг падал, захлебываясь собственной кровью. Меч снова и снова находил цель, и каждое моё движение было идеальным, словно отточенное десятилетиями практики.
— Живой! Нам нужна наследница живой! — прокричал кто-то из командиров, и я увидела, как несколько всадников спешились и начали осторожно приближаться ко мне, держа широкие щиты перед собой. — Окружить её! Не убивать!
Шестеро воинов, прикрываясь щитами, сделали шаг вперед, образуя кольцо вокруг меня. Их доспехи, добротные и хорошо ухоженные, поблескивали на солнце, а на их щитах был изображен символ чёрного ворона, парящего над горами. Я видела их глаза — настороженные, полные опасения, но и решимости выполнить приказ.
Я засмеялась, и мой смех эхом отразился от стен замка, странно чужой и низкий. Одним движением я оказалась рядом с первым воином, и мой меч с невероятной легкостью прошел сквозь его щит, рассекая дерево, металл и руку, державшую его. Воин закричал от боли, но его крик оборвался, когда моё лезвие вошло ему в горло.
Следующий воин попытался схватить, но я увернулась с грацией, недоступной обычному человеку, и мой меч описал дугу, отсекая ему кисть руки. Затем, не останавливаясь, я развернулась и нанесла удар третьему воину, пытавшемуся зайти сзади. Клинок вошел под подбородок, пробивая мягкие ткани и кости черепа, мгновенно убивая. Я равнодушно выдернула меч из мертвого тела и продолжила свой смертельный танец.
Краем глаза я видела, как сражаются мои люди. Базил, словно старый волк, не растерявший хватку, рубил врагов своим широким мечом, каждый удар которого находил цель. Омрон и его воины держались подобно горному хребту — стоически и непоколебимо, рубя противников отточенным мастерством. Гвин, несмотря на рану,
