Газлайтер. Том 41. Финал - Григорий Володин
Бастион, кстати, при этом совсем даже не опустел, но об этом позже. Битва ведь кипит!
— Скоро буду! — помахав Лакомке, я срываюсь вниз, к своим центурионам. Лечу, создавая опору прямо в воздухе. Материализацию я освоил в абсолюте — куда там старику Хоттабычу. Жить захочешь — и не так раскорячишься в Астрале.
Внизу всё кончено. Орда разбита, последние стаи Демонов добивают, а осадные башни-Пыхтуны уже догорают в магическом пламени солнечников.
Я мягко приземляюсь рядом с Вороновым.
— Ну как, нравится дышать полной грудью?
— Знаешь, шеф, в твоем Бастионе было не хуже, — удивляет меня темник. — Ты хороший телепат. И заботливый.
— А то. Ты получил второй шанс, легат. Не подведи.
— Обижаешь, шеф, — Воронов качает головой. — Теперь я живу исключительно по твоим заветам.
— Это по каким?
— Спасай людей, а красавиц еще вдобавок и тра…
— Не продолжай, — качаю головой.
Нас плотным кольцом окружают зверолюди: тавры, шакхары, ликаны… Великогорыч с ревом бросается ко мне и сжимает в медвежьих объятиях. Ребра трещат. Я аж пожалел, что при создании тела не армировал скелет титаном.
— Конунг! Конунг! — слезы счастья текут по его густой бороде. Сентиментальный он мужик, наш воевода.
Я утешающе хлопаю тавра по плечу, но тут из толпы пулей вылетает горячая брюнетка в черном топе. Без лишних слов и предупреждений она впивается в мои губы жадным поцелуем. Вокруг гремит уважительный рев толпы:
— Хищница! Хищница!
Я даже сообразить ничего не успеваю, как чувствую на языке отчетливый вкус лучшего на свет кофе. Ох, этого божественного напитка мне в Астрале не хватало больше всего! Когда воздух заканчивается, брюнетка нехотя отрывается от меня, и я снимаю с языка маленькую голубую чешуйку.
— Так секретный ингредиент был в чешуе? Всё гениальное просто, — усмехаюсь я.
— Мазака… Ты вернулся! — Змейка прижимается ко мне всем телом, и я по-хозяйски обнимаю её за обнаженную талию. Конечно же, это она. Моя личная хищница.
— Смотрю, Мать выводка, ты времени зря не теряла. Говоришь чисто, носишь подобие одежды… — я киваю на узкий черный топ и ленту, едва прикрывающую её бедра. Комплименты пришлись Змейке по душе — вон как замурлыкала.
— Даня! — радостный вопль сверху.
Не только Змейкой мы богаты. С небес пикирует крылатая огненная комета. Приземление, вспышка — и вот уже Светка виснет у меня на шее, едва не сбивая с ног. Я еле устоял, отшатнувшись от четырехформационной Горгоны, — инерция у этой «ракеты» будь здоров.
— Данечка! — а это уже Настя. Она несется верхом на Псе. В шортиках, футболке, обтягивающей небольшой животик, а мордашка вся в крови — явно успела перекинуться в волчицу и знатно попировать. Она кубарем скатывается с черного бока зверя, спотыкается на бегу, и мне приходится ловить её в охапку, чтобы она не пропахала носом землю.
Целуемся, обнимаемся.
— Великогорыч, я смотрю, Боевой материк объединен? — киваю я на разномастную толпу зверолюдей, но тут раздается звонкий окрик:
— Это моя работа, мой Король!
Айра возникает словно из-под земли. Кроваво-красный ирокез, пояс из черепов разной формы и размеров… Ликанка перехватывает мой взгляд и гордо выпячивает бедра:
— Вожди, несогласные с твоей политикой.
— Айра в своем репертуаре, — хихикает Светка.
После жаркого, с привкусом железа, поцелуя с ликанкой, я усмехаюсь:
— Пойдемте в лагерь. Здесь бойня закончена.
— Да, отряды зачистки добьют подранков, — кивает Айра своим командирам. Я тоже даю знак Воронову помочь дружине.
Возвращаемся обратно пешком — тут недалеко. По дороге нас нагоняет свирепая тигрица, летящая на теневом облаке.
— Кто-то освоил сразу несколько Даров? — смотрю я с усмешкой на сильнейшую магиню, которую когда-либо видел.
Тигрица мягко спрыгивает и на лету преображается в красноволосую красавицу. Она делает шаг ко мне, в глазах полыхает огонь нетерпения, тело дрожит от желания броситься на шею… но она усилием воли выпрямляет спину и вскидывает подбородок:
— Я амазонка, помнишь?
— Свой гонор оставь на врагов, киска, — хмыкаю я, бесцеремонно притягиваю её к себе и целую. Вся её напускная гордость тут же тает, как воск от огня.
В таком составе мы входим в лагерь.
Лакомка и Гепара уже места себе не находят от нетерпения, бедняжки. Рядом с альвой теперь еще стоит, держась за мамину руку, светловолосая девочка. Я видел её единственный раз в старом Астрале. С момента материализации малышка заметно подросла.
— Сиэль, познакомься со своим папой, — мягко подталкивает её Лакомка.
Девочка делает нерешительный шаг ко мне. Я улыбаюсь и протягиваю руку. Она хватается за мои пальцы обеими маленькими ладошками и смотрит доверчиво, распахнув огромные глаза. Я легко подхватываю её на руки и кружу в воздухе. Малышка заливисто смеется.
— И почему ты в военном лагере, принцесса? — спрашиваю я улыбаясь.
— Я потребовала, чтобы мама взяла меня с собой, иначе всё равно сбегу! — гордо вскидывает подбородок маленькая бунтарка, сидя у меня на руках. — А так я пообещала сидеть тихо у неё в шатре и играть в раскраски.
Я бросаю вопросительный взгляд на Лакомку, и та лишь вздыхает, разводя руками.
— Какая ты важная принцесса, — усмехаюсь я и снова подбрасываю девочку, вызывая новый визг восторга.
Опускаю свою дочь на землю и передаю Лакомке. Альва подходит ближе, я приобнимаю её за талию — чувствую, как альва дрожит, едва сдерживая порыв. Но тут терпение у Гепары лопается окончательно. Она прижимается ко мне всем телом, жадно требуя поцелуя. И я не разочаровываю.
Тем временем лагерь заполняется моими военачальниками. Но они знают субординацию — стоят в стороне, не спеша подходить и давая моим королевам насладиться моментом воссоединения.
— Даня, тебя так долго не было! — не выдерживает Настя, снова прижимаясь ко мне. — Мы так скучали…
Я пожимаю плечами:
— Пришлось заняться глобальной перестройкой Астрала. Это ослабило его временной контур, поэтому произошла рассинхронизация. В реальности прошло куда больше времени, чем я рассчитывал. Изначально
