Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов

— Если с банями связано, то скорей всего это кто-то из девчонок. За парнями мы присмотрим, а вот…

— Этого будет вполне достаточно, — вспомнил я серьёзную моську Кати, когда она пыталась доказать мне всю полезность её малышни.

Вот и поручу ей первое задание. Пусть мелкие рыщут по всему детдому этакими Пинкертонами. Они шустрые и пронырливые. Глядишь, чего и нароют.

Нет, можно было бы и без них обойтись, к примеру, вызвав ещё тройку духов в наблюдение за самыми предполагаемыми кандидатурами «дятлов». Но такой роскоши я пока себе позволить не могу.

Сейчас я усиленно занимаюсь развитием собственного магического конструкта и его закреплением в новом теле.

Если кто-то наивно считает, что этот процесс так себе, и упоминать о нём не стоит, то визит к стоматологу, костоломный массаж и копание во внутренностях — это так себе, мелочи, даже если разом. Мне приходится гораздо хуже и если бы не моё мастерство чернокнижника, то я бы с этим вряд ли справился. Как минимум поймал бы болевой шок, а то и вовсе мозгами съехал. Но пока справляюсь, и даже стараюсь не подавать вида, как же мне хреново.

Ночь после визита «посыльных» прошла тревожно. Мой боевой дух кружил по периметру, как нервная стрекоза, а я сам, несмотря на адскую усталость после сеанса «прокачки», долго не мог уснуть. Тело ломило, будто меня пропустили через мясорубку, а сознание отказывалось отключаться, проигрывая снова и снова момент выстрела, хруст лопнувшего ствола и тупой ужас в гласах исполнителей.

Они были мелкими сошками. Шпаной. Но их прислали ко мне. Значит, кто-то сверху дал команду. Банщики? Светлов? Или уже кто-то новый, кто уловил запах потенциальной угрозы или, наоборот, выгоды от моих изысканий?

Утром я собрал всех своих ближних — парней, девушек-швей во главе со Светкой, и малышей с Катей во главе. Собрал не в сторожке, а в самой большой комнате корпуса.

— Вчера ко мне приезжали гости, — начал я без предисловий. — С недружественным визитом. С обрезом, из которого по мне стреляли. Разобрались. Но это сигнал. Нас проверяют на прочность. Кто-то внутри сливает информацию. Кто и куда — мы выясним, но сливает точно — это факт. Но сейчас важно другое. Мы — одна команда. Одна семья. Наша сила — в том, что мы друг за друга. Поэтому с сегодняшнего дня — новые правила.

Я объяснил систему дежурств. Парни, под руководством Сергея, будут патрулировать территорию по ночам, с рациями и тревожной кнопкой, выведенной прямо ко мне и в милицию (договоренность с Всеволодом уже работала). Девочки-швеи, помимо своей работы, организовали круглосуточный пост на кухне — кто-то всегда там, готовый накормить дежурных и поднять тревогу, если что. Малыши под началом Кати стали нашими «лазутчиками» — их задача была не шпионить, а просто быть внимательными. Видят чужого взрослого там, где его быть не должно — сразу к старшим.

Это была примитивная, но жизнеспособная система обороны. И главное — она включала всех, давая каждому чувство ответственности и причастности.

После собрания ко мне подошла Катя, ее глаза горели решимостью.

— Саш, мы уже знаем, — прошептала она мне на ухо, знаком подсказав, чтобы я наклонился.

— Что знаете?

— Про ту девчонку, которая сбегала вчера вечером через дыру в заборе у котельной. Мы всё видели. Она к телефонной будке бежала.

Я похолодел внутри. Котельная была в самом глухом углу территории. Идеальное место для контактов.

— Кто?

— Та, что с работы в цехе ушла. Говорила, что живот болит. Оля.

Оля. Одна из старших, из «правой» комнаты. Та самая, что когда-то была на побегушках у Светки. Тихая, незаметная.

Я поблагодарил Катю, дав ей задание продолжать наблюдение, но ни в коем случае не приближаться ни к кому и не провоцировать. Потом вызвал к себе Сергея.

— Серёга, будет деликатная работа. Надо проследить за одной нашей девахой из старших. Олей. Незаметно. Узнать, куда и к кому она ходит. Но если она выйдет за территорию — не преследовать. Просто доложи. Я разберусь сам.

Он кивнул, без лишних вопросов. Доверие было полным.

А я тем временем ушел в свою подвальную лабораторию. Мне нужно было не просто защищаться. Мне нужно было оружие. Не для нападения на бандитов — с ними, в крайнем случае, справлюсь и так. Оружие для войны другого рода. Для войны внутри Пробоев.

Мои мысли вернулись к простейшим артефактам. К тем, что не требуют колоссальной энергии, но могут быть невероятно полезны в специфических условиях. Я взял со стола один из многочисленных осколков Сердца Пробоя и кварц, вынутый из старой советской детали, небольшой, размером с ноготь. Я не стал создавать батарею или преобразователь. Я решил сделать маяк. И подавитель.

Работа закипела. Я сплавил медь и кварц в единую каплевидную заготовку, используя магию тепла с ювелирной точностью. В сердцевину впаял осколок Сердца. Затем, под микроскопом, начал наносить руническую цепь. Не сложную, а простую, даже примитивную. Её задача была лишь в одном: резонировать на определенной, очень узкой частоте магического фона Пробоя и, резонируя, создавать вокруг себя зону стабильности. Небольшую, радиусом в метр, но внутри которой хаотичные выбросы энергии аномалии гасли, как рябь на воде от брошенного камня.

Это был «Якорь». Примитивный, одноразовый (кристалл вряд ли выдержит более часа работы по моей оценке), но бесценный для разведчика в Пробое. Поставил такой — и у тебя есть островок безопасности, где можно передохнуть, проверить карту, перезарядить оружие, не опасаясь, что электроника взорвется в руках.

Второе устройство было его противоположностью. Я взял иглу от одноразового шприца, очистил её и, используя ту же технику, вплёл в металл иную руническую цепь. Её задача была не стабилизировать, а наоборот — создавать кратковременный, точечный всплеск искажения. «Шип». Воткнёшь такой «шип» в стену пещеры или в грунт болота — и на несколько секунд вокруг воцарится дикий хаос, маскирующий твоё присутствие и сбивающий с толку Тварей, чувствительных к магическому фону.

К утру у меня на столе лежали десяток «Якорей» и два десятка «Шипов». Примитивные, дешёвые в производстве (если считать дешёвыми часы концентрации и осколки Сердца), но способные спасти жизнь в Аномалии.

Я устало вытер лицо. За окном светало. Тело ныло, но на душе стало спокойнее. Я не