Лик Первородного - Евгений Аверьянов
Я ничего не ответил. Продолжил двигаться вперёд. Мы углублялись. Камень становился чёрнее. Символы — агрессивнее. Воздух наполнялся чем-то тяжёлым, почти металлическим. И я чувствовал: мы приближаемся. Здесь, в самом сердце забытых глубин, скрыто нечто важное. Возможно — искомое.
И это «нечто» уже знало, что мы идём.
Хранитель появился без предупреждения.
Огромная фигура выдвинулась из камня, как будто сама порода решила ожить. Он не вынырнул — он вышел из стены, не нарушив её структуры. Лицо закрыто гладкой маской без прорезей, тело словно выковано из обсидиана и пепла. От него исходило ощущение древней силы — силы, которая была не создана, а оставлена.
Я сделал шаг назад.
— Хранитель, — произнёс страж. — Я не думал, что он ещё активен.
— Ты знал о нём? — прошипел маг, отступая за мой плечо.
— Мы думали, он исчез, когда боги пали.
Хранитель не дал времени на объяснения. Пространство вздрогнуло — и он исчез, оказавшись мгновенно перед одним из охотников. Человеческое тело разлетелось на части, как бумага, разорванная ветром.
Я рванул вперёд, не думая. Клинок вылетел из ножен, впился в чёрную броню — отскочил, словно ударил по горе.
— Разбегаемся! Он реагирует на концентрацию энергии! — крикнул я.
Но было поздно. Второй охотник, метнувшийся в сторону, не успел. Пылающий кулак Хранителя ударил в грудь, и тело врезалось в колонну, распадаясь на части.
Трое. Нас осталось трое.
Я попытался сконцентрироваться, выпустил волну энергии ядра, но Хранитель отразил её зеркальным выбросом. Пламя, смешанное с чёрным дымом, окатило меня, и я упал, чувствуя, как даже доспех сопротивляется жару.
— Сбоку! Он ослабляется после атаки! — прокричал маг, вытянув руки в знак Плетения Огня.
Разряд молний ударил в спину Хранителя, заставив того на секунду замереть. Я вскочил, метнулся вперёд, на этот раз удар пришёлся между пластинами — вспышка энергии, трещина, рёв.
Он взревел. Гул ушёл в глубины катакомб, словно сама земля отозвалась.
Но в следующую секунду Хранитель взмахнул рукой — и маг исчез. Просто исчез. Ни крови, ни взрыва. Пустота. Пепел. Лишь трещина в воздухе, будто срезанная грань.
Я остался с раненым стражем и последним охотником. Страж держал живот, кровь лилась густыми каплями.
— Продолжай, — прохрипел он. — Это наша цена.
Я шагнул вперёд. Клинок начал пульсировать. Маска на лице дрожала, будто ощущая грань реальности. Я вдохнул глубоко, позволяя ядру наполниться до предела.
— Ну давай. Последний раунд, — прошептал я.
Я атаковал. Волна за волной. Вихрь ударов, резких, быстрых, с невозможными траекториями. Мгновения стали вечностью. Мои удары пробивали броню. Её больше не было. Осталась только чёрная сущность, сопротивляющаяся уничтожению.
Хранитель попытался исчезнуть, но я уловил импульс, шагнул вслед, погрузил клинок глубоко. Словно хлынуло нечто иное — не кровь, не энергия, а сама суть, заключённая в камне.
Он замер. Треснул. Рассыпался на части. Пепел, пыль, обломки маски, щепотка темноты.
Я стоял, дрожа. Позади стонал раненый страж. Последний охотник опёрся на стену, покрытый ожогами, но живой.
А впереди — в нише, защищённой до последнего, лежал артефакт.
Не камень. Не меч. Не сфера. Он не имел формы — он просто был. Пульсирующее пятно реальности, искривлённой в самом её основании.
Я знал — это и есть он. Блокиратор. Устройство или структура, поддерживающая предел. Стена, что отделяла этот мир от роста.
Путь был открыт. Цена была заплачена.
Я подошёл к артефакту медленно, как к пламени, которое и греет, и может сжечь. Он не был физическим предметом в привычном смысле — скорее, это было искривление реальности, тусклая капля сгустившейся энергии, будто сам мир пытался закрыть глаза на его существование. Оно пульсировало в такт чему-то древнему, непризнанному.
Магии не было — только суть.
Я протянул руку, но не смог коснуться. Кожа затрепетала, пальцы онемели, как будто нечто внутри сопротивлялось самому намерению.
— Что с ним делать? — прошептал я.
Ответа не последовало. Страж за моей спиной молчал, сжав зубы от боли. Непривычное ощущение пустоты в мыслях, после исчезновения Нарр'Каэля, усиливало тишину. В этот момент я был по-настоящему один.
Я сжал рукоять меча. Каэрион, клинок света и пепла, почти спал всё это время. Но сейчас, как только я подумал о нём, он отозвался — лёгкое гудение, жар на ладони, и тонкий импульс: давай.
— Ладно, — выдохнул я. — Хуже уже не будет.
Резко подняв меч, я нанёс удар.
Ощущение — будто прорезал не воздух, не плоть, не камень. А саму суть. Каэрион скользнул сквозь искажение, и мир закричал.
Выброс. Волна энергии, способная испепелить. Но ядро внутри меня загорелось, восприняло её как топливо.
<Наполнение ядра: 12%>
Я моргнул. Не успел даже осознать — следом появилась ещё одна надпись:
<Запущен процесс: Возрождение божественных сущностей>
— Что?.. — выдохнул я, отступив на шаг.
Вокруг началось нечто неописуемое. Энергия не рассеивалась — она втекала в землю, в стены, в воздух. Мир вокруг пульсировал. Старые руны на камнях начали светиться. Потолок дрожал. Полыхал алтарь, на котором покоился артефакт — теперь распавшийся, исчезнувший, как будто его никогда не было.
Я стоял в центре шторма.
И тогда понял — я только что разрушил не просто печать. Не просто ограничитель.
Этот артефакт не только сдерживал развитие. Он был связан с падением богов. Возможно, сам процесс уничтожения божественных сущностей проходил через него. Он был последней точкой контроля. Последней скобой, удерживающей небеса закрытыми.
А теперь...
— Боги... возвращаются, — прошептал я.
Но не прежние. Не те, что правили миром с высоты пьедесталов. Возрождение не бывает точной копией. Эти будут другими. Возможно — разумными. Возможно — злыми. Возможно — голодными.
Я посмотрел на свои руки. Энергия всё ещё пульсировала внутри, будто часть высвободившегося я принял на себя.
— Быть может, у этого мира и правда есть шанс выжить… — сказал я себе. — Но точно не без последствий.
Я сделал шаг вперёд — в изменённый мир, где что-то древнее пробуждалось.
Я поднял стража на плечо, почувствовав, как тяжело его тело опирается на мою спину. Он почти не стонал — упрямый, сдержанный до последнего, как и подобает тем, кто всю жизнь охранял рубежи мира. Но я видел, как сжимаются его пальцы, как вздрагивают мышцы, когда трещит открытая рана на боку.
Путь назад был медленным. Катакомбы дрожали, будто мир пробуждался и с трудом приходил в себя после столетий
