Дед против богов: чип им в дышло! - Алексей Улитин

— Откуда ты знаешь?

— Потому что цилиндр всё ещё там лежал.

Дед помолчал. Логика была железная.

«Значит,» — думал он, — «игиги спрятали цилиндр, законсервировали узел и ждали. Просто ждали — кто придёт. Тысячи лет, может. И вот пришёл я. Иван Петрович Жуков, семьдесят девять лет, сварщик пятого разряда, бывший прораб. Ёперный бабай. Если б они знали — заныкали бы цилиндр поглубже».

— Зу, — сказал он. — Ты сам. Ты тоже чувствуешь это в себе?

— Чувствовал, — сказал он наконец. — Давно. У меня не пошло дальше. Может, первая серия была слишком ранней. Может, игиги ещё не умели правильно вкладывать. Я — черновик. — В его голосе не было горечи. — Ты — другой.

Дед хотел что-то сказать — не знал что. Поэтому промолчал.

Система мигнула.

[Дизайн-код: 20 %. +4 % — получена информация об исходном замысле игигов. Контакт с носителем первичных данных подтверждён.]

Дед почти не обратил внимания. Почти.

«Четыре процента за один разговор,» — отметил он машинально. — «Раньше за главу едва один шёл. Значит, Зу — это не просто рассказчик. Это источник. Настоящий».

— Ещё вопрос, — сказал дед.

— Спрашивай.

— Ты ждал меня. Знал, что я приду. Как?

Зу посмотрел на цилиндр в руке деда. Потом поднял взгляд — прямо, без спешки.

— Потому что он начал теплеть, — сказал Зу. — Три дня назад. Просто начал теплеть сам по себе — я чувствовал издали. Цилиндр реагирует на того, кто уже далеко зашёл. Я понял: идёт кто-то. Скоро будет здесь.

Дед посмотрел на цилиндр в своей ладони.

Металл был тёплый.

Нет — горячий. По-настоящему горячий — не обжигающий, но живой, пульсирующий. Он не замечал, как это началось — просто в какой-то момент понял, что держит в руке что-то совсем другое, чем держал минуту назад.

И тут цилиндр засветился.

Не ярко. Не как факел. Ровный тёплый свет — золотистый, изнутри, равномерный. Без команды. Без касания особого. Просто — сам.

Дед смотрел на него.

В лагере за спиной кто-то оборвал разговор и замолчал. Потом ещё кто-то. Тишина распространялась — как круги по воде. Аран обернулся. Нин, которая стояла у дерева в двадцати шагах — резко выпрямилась.

Зу смотрел на цилиндр.

На его лице — впервые за весь разговор — было что-то кроме спокойствия. Не страх. Не удивление даже. Что-то старше этого — что-то из тех времён, когда он был молодым и слушал игигов и не понимал, что слушает.

— Значит, ты — тот, — сказал Зу тихо.

Дед смотрел на свет в своей ладони.

«Ни хрена ж себе,» — подумал он. — «Ни хрена ж, Жуков».

Больше слов не было.

Глава 20. Первая схватка

— Подъём, — сказал Аран. — Всё бросить. Только то, что на себе.

Лагерь поднялся за десять секунд.

Дед подошёл к Арану.

— Сколько у нас времени?

Аран кивнул на Нин. Нин стояла чуть в стороне — глаза закрыты, лицо сосредоточенное, как будто слушает что-то, чего остальные не слышат.

— Нин, — позвал дед.

— Быстро идут, — сказала она, не открывая глаз. — Резонанс усиливается. Не меньше восьми. Может, больше.

— Направление?

— Север-северо-запад. Прямо на нас.

— Значит, вышли сразу после вспышки, — сказал Аран. — Ждали сигнала.

— Или постоянно патрулируют этот квадрат, — сказал дед.

— Нет. — Аран покачал головой. — Этот маршрут чистый. Я ходил три раза.

Значит, вспышка. Значит — цилиндр. Значит — он.

Дед сунул цилиндр глубоко за пояс, прикрыл тканью. Толку уже немного — след оставлен, сигнал пошёл — но хотя бы не светить дальше.

«Жуков,» — сказал он себе. — «Ты только что засветил пятьдесят человек. Поздравляю. Мастер-класс по конспирации».

Злость. Не на Зу, не на Систему — на себя. Держал цилиндр в открытой ладони, как на демонстрации. Не подумал, что предмет неизвестного происхождения может быть маяком. Позор.

Ладно. Потом.

— Куда идём? — спросил он Арана.

— На юг. Там сухое русло — старый канал, заброшенный. Дно твёрдое, следов не оставим. Три часа ходу.

— А бегом?

— Час сорок.

Группа двигалась быстро — не бегом, широким шагом, который опытный человек может держать долго. Угур шёл рядом с дедом — молча, как обычно, но дед заметил: праща в руке, камень вложен. Готов.

Хава — чуть впереди. Нога, судя по всему, не беспокоила — или беспокоила, но она не показывала. Второе вернее.

Зу шёл в середине колонны. Медленнее остальных — но шёл, не отставал. Кто-то из молодых пристроился рядом — негласно, просто держался близко. Хорошо, что нашёлся такой.

Нин догнала деда через несколько минут.

— Резонанс стабильный, — сказала она тихо. — Не ускоряются.

— Значит, не знают точно, где мы. Только направление.

— Да. Но идут уверенно.

Дед кивнул. Антисеть держала — его она прикрывала, это он знал. Но цилиндр — это другое. Цилиндр вспыхнул как маяк, и этот импульс Антисеть не гасила: она работала с нейросетью, а не с игиговским металлом. Два разных протокола, как сказал бы кто-нибудь умный.

«Протоколы,» — фыркнул он про себя. — «Слово-то какое неприятное. Типа как протокол допроса. Или осмотра места происшествия. Раньше (вообще-то позже, если так-то разобраться, в далеком будущем) говорили проще: левая рука не знает, что делает правая».

Солнце поднималось. Земля под ногами стала совсем сухой — потрескавшаяся глина, редкие камни, ни тенечка. Жарко. Молодое тело работало ровно, без одышки — хорошее тело, грех жаловаться. Но в висках всё равно что-то стучало.

Аран шёл первым, не оглядываясь. Темп держал ровный, как метроном. Группа тянулась за ним — длинной молчаливой змеёй по выжженной земле.

Дед шагал и прикидывал ситуёвину.

Думал про восемь серий TI с севера. Про то, что убежавший патруль — это ещё впереди. Про то, что сухое русло даёт время, но не решение.

Про то, что он только что перестал быть просто беглым рабом.

Теперь он был опасным беглым рабом, за которым идут.

Разница, в общем-то, принципиальная.

- - — - - — - - — - -

Патруль они увидели раньше, чем патруль увидел их.

Это была удача — чистая, незаслуженная. Дед потом думал: если бы не Угур, всё вышло бы иначе.

Угур