Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов
Я шёл к четвёртому городу.
Не бежал. Не телепортировался. Не делал вид, что я тень в ночи. После третьего реактора я слишком хорошо понимал: если я начну дергаться, мир это почувствует раньше, чем кто-либо другой.
Да и смысла уже не было.
Внутри было спокойно. Даже не «спокойно»… скорее, привычно. Как будто я вернулся к режиму, который всегда был моим: один, цель понятна, лишних вопросов нет, вокруг — пустыня и чужие правила.
А вот мир… мир был странный.
Он «напряжён» — это самое точное слово. Не угрожающий, не злой. Напряжённый, как воздух перед грозой, когда ты ещё не видишь молнии, но кожа уже понимает, что сейчас что-то случится. Я не мог это объяснить нормальным человеческим языком, потому что ощущение появилось где-то в подсознании и ещё до конца не сформировалось.
Якорь… он будто стал чувствительнее после реакторов. Или я просто начал слышать то, что раньше списывал на шум.
Фон был нестабилен. Не как на полях магических баталий — там всё обычно грязно: обрывки, следы, остаточные импульсы. Здесь нестабильность была «системной». Как будто сам мир постоянно пробует на прочность собственные швы.
Порталы вокруг реагировали быстрее обычного. Я шёл и ловил боковым ощущением: где-то вдалеке на секунду вспухает пространство, как пузырь под кожей, потом схлопывается. Где-то ещё — короткий «щелчок», будто кто-то тронул струну, но не дал ей зазвучать. Раньше такие мелочи были фоном, сейчас они словно стали ближе.
И это было не потому, что я вдруг стал сильнее чувствовать. Это было потому, что мир стал громче.
Я не маскировался. Совсем.
Пару дней назад я бы автоматически погасил следы, зеркалами закрыл ядро, сделал себя пустым местом. Сейчас — нет. Во-первых, после убийства пятёрки Меченных это было уже бессмысленно. Во-вторых, я устал играть в «а вдруг меня не заметят».
Если кто-то захочет меня остановить — он сделает это напрямую. Без танцев. Без патрулей «для галочки». Без этих тканевых ребят, которые ходят кругами и делают вид, что контролируют пустыню.
Я шёл экономно. Дышал ровно. Старался не тратить лишнюю энергию на мелочи. Не потому, что мне было жалко. Потому что впереди — четвёртый объект. Четвёртый город. Четвёртый реактор.
А всё, что было до этого, уже показало: чем дальше, тем дороже.
Я поймал себя на раздражении. Не злости — именно раздражении, как на плохую погоду или на камень в ботинке.
Каждый следующий город дороже предыдущего.
В плане времени, нервов и ресурсов. В смысле того, что после каждого «успешно» ты становишься чуть более уставшим, а мир — чуть более внимательным к тебе.
И самое смешное — я не мог остановиться.
Потому что остановка здесь равна проигрышу. Не моему лично — Земли. Того, что я оставил за спиной.
Я представил, как это выглядит со стороны. Условный «высший» или «старший», кто бы они там ни были, смотрит на карту — и видит: один человек, не самый удобный, запускает древние реакторы, а вокруг уже начинается шевеление. И у этого «старшего», нет желания разбираться, понимать каждую "букашку", ему необходимо убрать раздражитель.
Вопрос только — как.
Я снова посмотрел на пустыню. На горизонте дрожал воздух, размазывая линию земли. Песок всё так же тихо пересыпался под ногами. Редкие камни торчали из барханов, как кости. Пара мелких монстров мелькнула вдалеке — голодные, мелкие, даже подходить не решились. Они чувствовали не меня — чувствовали фон. И правильно делали.
Я поймал вторую мысль — уже с насмешкой над собой:
Интересно, сколько ещё таких «объектов» они закопали?
Сколько городов. Сколько реакторов. Сколько систем, которые должны были работать… и почему-то не работают.
И почему в каждой истории обязательно находится какой-нибудь умник, который решает, что лучше спрятать проблему под песок, чем решить её нормально.
Я даже усмехнулся. На секунду стало легче.
Потом якорь дернулся.
Не болью — сигналом. Резким. Я остановился не сразу, а через шаг, потому что привычка — закончить движение, а потом реагировать.
Впереди что-то изменилось.
Пространство… словно треснуло. Ненадолго, на мгновение. Но достаточно, чтобы я понял: это не очередной «щелчок» портала где-то в стороне. Это ближе. Это значимее. Нечто крупное.
Я вдохнул. Медленно.
— Ну давай, — тихо сказал я самому себе. — Раз уж вы решили выйти напрямую.
И пошёл дальше — уже чуть внимательнее, но всё так же без спешки. Потому что если сейчас я ускорюсь — значит, я признал, что мне страшно.
А я не хотел давать миру это удовольствие.
Песок впереди дрогнул первым — не под ногами, а дальше, в нескольких сотнях метров. Не так, как дрожит от подземной твари и не так, как реагирует на магический импульс. Это было другое. Пространство словно сделало вдох.
Я остановился.
В таких местах лучше не идти по инерции. Я уже слишком много раз видел, чем заканчивается привычка «ещё шаг, потом посмотрю».
Воздух впереди начал густеть. Не мутнеть — именно густеть, как если бы прозрачность вдруг получила плотность. Потом — характерный изгиб. Геометрия, которую невозможно перепутать ни с чем.
Портал.
Крупный. Наглый.
Без маскировки, без попытки спрятаться под рельеф или шум фона. Его не «прятали» — его демонстрировали. Как флаг, воткнутый в песок: мы здесь.
— Ну конечно… — пробормотал я.
Структура портала стабилизировалась быстро. Слишком быстро для импровизации — значит, готовились. И не минуту, не две. Это был расчётный вход, не разведка.
Из портала шагнул человек.
Меченный.
Не из пятёрки. Не тот уровень. Я почувствовал это сразу — якорь у него был сформированный, плотный, без характерных «заплат» и искусственных подпорок, как у младших. Он не давил, не фонтанировал — он просто был. Стабильный, как хорошо вбитый кол.
Уверенный. Спокойный. Без суеты.
Он сделал шаг на песок, огляделся, будто проверяя ориентацию, и только потом посмотрел прямо на меня.
За его спиной, в глубине портала, были видны другие фигуры. Пятерка. Нет — больше. Отряд. Чёткие силуэты, выстроенные в ожидании команды. Кто-то держал готовые плетения, кто-то — артефакты. Они не спешили, но и не скрывались.
Подготовка к вторжению была очевидна.
Я не стал считать. Не было смысла. Они хотели меня зажать, измотать, добить. Классика.
Я прикинул варианты почти автоматически. В лоб — плохо. Уход — сомнительно. Маскировка
