Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов
— Вот так, — прошептал я, сам не заметив, что улыбаюсь. — Умница.
Я дал второй импульс — на открытие каналов.
И вот тут реактор ответил.
Сначала — резким всплеском, будто проснувшийся зверь ударил лапой по стене. Якорь дёрнуло так, что у меня на секунду потемнело в глазах. В зале поднялся гул. Камень под ногами завибрировал. Пыль поднялась в воздух, закружилась вокруг ядра.
Ядро вспыхнуло. Свет выстрелил вверх, ударил в реакторную структуру, и та — ответила. Контуры реактора начали загораться секциями: одна, вторая, третья. Сначала хаотично. Потом — с попыткой выровняться.
Но стабилизация шла тяжело.
Энергия гуляла, рвалась наружу. Где-то на периферии круга линия на секунду потускнела — и я понял, что если сейчас не вмешаюсь, круг разорвётся.
Я встал, подошёл к месту, где линия слабела, и сжал ладонь над руной. Показалось словно держишь дверь, которую пытаются выбить. Доспех на мне гудел, принимая отдачу, но это было не то. Здесь нагрузка шла прямо на якорь.
— Тише, — сказал я вслух, глядя на реактор, как на животное. — Я тебе не враг. Я тебе батарейку принёс.
Реактор не оценил юмор.
Второй всплеск был сильнее. Энергия ударила по кругу волной, и я почувствовал, как под доспехом дёрнулась моя рана. На секунду боль вернулась острой иглой, и я едва не потерял концентрацию. Но круг выдержал. Линии засветились ярче, руны начали «петь» — это ощущалось как внутренний звук, как правильный резонанс.
Постепенно гул изменился. Перестал быть рваным, стал ровным, глубоким. Вибрация ушла из камня в структуру реактора. Свет в ядре перестал метаться и стал стабильным. Давление, которое до этого давило мне на мозги, ослабло. Не исчезло полностью, но стало нормальным — как фон, который можно игнорировать.
Я медленно выдохнул, понимая, что всё… получилось.
Реактор работал.
Не идеально. Не на полную. Но работал.
И самое приятное — энергия перестала давить. Сознание словно прочистили. Мысли перестали плавать. Я снова был собой, а не человеком, который тащит в голове чужой источник света.
Я опустил взгляд на руку — рана под доспехом стянулась. Не исчезла полностью, но затянулась так, будто прошло не полчаса, а несколько дней. Тело отозвалось лёгкой слабостью, но не болью. Доспех тоже «успокоился», перестал гудеть.
Я сел прямо на пол, потому что ноги наконец вспомнили, что устали.
— Три из четырёх, — сказал я, глядя на работающий реактор.
В тишине это прозвучало почти буднично. Хотя на самом деле я сейчас должен был орать от радости или хотя бы от облегчения. Но я уже давно перестал реагировать так, как «надо».
Я провёл ладонью по лицу, стряхивая песок и пот, и добавил, уже тише:
— Так можно и сдохнуть раньше времени.
Реактор в ответ ровно загудел. Как будто согласился.
Глава 22
Я поднялся, пошатываясь, подошёл к кругу и ещё раз проверил контуры. Линии держались. Руны не выгорали. Узел сопряжения работал, ядро сидело «на месте», и система, похоже, его приняла.
Это было самое главное.
Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Реактор давал устойчивый фон. Такой, с которым можно работать дальше.
Я отвернулся и пошёл к выходу из зала, чувствуя, как внутри медленно возвращается нормальная злость. Не на врагов. На ситуацию.
Три из четырёх.
Остался один.
И вряд ли он будет проще.
Я сел у стены реакторного зала так, будто меня туда кто-то аккуратно поставил. Спина упёрлась в холодный камень, и это было единственное приятное ощущение за последние часы.
Доспех щёлкнул где-то на плечах, как будто тоже выдохнул. Не разомкнулся — просто перестал напрягаться. Я вытянул ноги, посмотрел на носки сапог и поймал себя на странной мысли: я снова в подземелье, где меня хотят убить, и это выглядит почти уютно. Видимо, у меня уже своя шкала нормальности.
Отдыхать долго я не собирался. И не потому что «нельзя расслабляться». Потому что я физически чувствовал: времени нет.
Я закрыл глаза на пару секунд, прислушался к якорю. Он работал нормально, но ощущение было… как после сильного удара по голове. Снаружи вроде бы всё на месте, а внутри ещё качает. Каждое движение мысли давалось с лёгкой задержкой, будто мозг подгружается.
И вместе с этим — фон.
Не тот, что в зале. Не давление ядра. Не шум реактора. А чужое внимание.
Оно появилось не сразу. Сначала — как слабый зуд между лопаток, где сложно дотянуться и почесать. Потом — как ощущение, что в темноте кто-то встал и молча смотрит в твою сторону. Не приближается, не угрожает. Просто фиксирует: ты здесь.
Я понял, что система заметила активацию.
Нечто вроде ощущения, когда на улице резко меняется погода — ещё солнце, но воздух уже другой. Ветер другой. Запах другой. И ты знаешь: через минуту накроет.
Я вытащил из кольца флягу, сделал глоток. Вода была тёплая и на вкус отдавалась металлом. Я посмотрел на неё с упрёком, будто она могла стать холодной от стыда, и снова убрал.
Я провёл пальцами по камню у стены. Камень был гладкий, но с едва заметной насечкой — древние метки, которые когда-то имели смысл. Сейчас смысл был один: город жил. Его выключили, но он остался живой. И я только что включил кусок этого механизма обратно.
Естественно, это кому-то не понравится.
Я снова почувствовал это внимание — уже сильнее. Словно где-то наверху кто-то повернул голову. Не быстро. Уверенно. И теперь смотрит прямо сюда, через слои песка и камня, через мёртвые коридоры.
Ну давай. Смотри.
Я не стал подниматься сразу. Дал себе ещё несколько дыханий. Медленных, ровных. Проверил тело: рана затянулась, но внутри всё ещё саднило. Не боль — напоминание. Проверил якорь: стабилен, но ресурсы не бесконечны. Доспех в порядке
Страха не было. Было раздражение и концентрация. И где-то глубоко — знакомое чувство, которое я обычно ловлю перед крупной дракой: сейчас начнётся этап, где нельзя ошибаться.
Я поднялся. Медленно. Спина хрустнула, и я тихо выругался — не из пафоса, а потому что хруст был реально громкий. Смешно: я могу запускать реакторы, резать червей и таскать ядра, но суставы всё равно живут своей жизнью.
Я посмотрел на реактор в последний раз.
Он гудел. Работал. Держал контуры.
Поле подготовлено.
Я не победил. Просто сделал так, чтобы потом можно было хотя бы не умереть сразу.
И это, если честно, уже неплохой результат.
Песок под ногами
