Сорок третий - Андрей Борисович Земляной

Это конец, что понял и Алго, выпрямившийся, и встав в защиту, собираясь хотя бы перед смертью напоить «близнецов» чужой кровью.

Правая рука Ардора пошла сверху по дуге, и Близнецы вскинулись крестом блокируя удар, но левая рука, совершенно немыслимым образом из защитного положения перед грудью, ударила вперёд, пробивая правый бок, а правая пройдя через ослабевшие руки бретёра воткнулась в темя проникая сталью до самой шеи.

Глава 19

Парализованное спазмом тело ещё стояло столбом, чуть покачиваясь словно плохо закреплённая мишень, когда Ардор уже закончил с практическими вопросами. Он аккуратно вытер клинки об полы камзола бретёра ‑ деловито, без театральщины ведь кровь, как и грязь, на стали не приветствовалась. Потом шагнул в сторону от ожидаемого направления падения тела и протянул кинжалы полковнику Хальдо рукоятями вперёд.

‑ Моя искренняя благодарность, господин гвардии полковник, ‑ вежливо сказал он.

Тело в этот момент с характерным звуком шлёпнулось на песок.

‑ Превосходное оружие, ‑ спокойно добавил он, словно только что попробовал хороший десерт.

‑ Оно ваше, старшина, ‑ полковник сделал отстраняющий жест, отодвигая клинки обратно. ‑ Первый раз за всю жизнь вижу, как представителя «горной школы» разделали за пять ударов сердца.

Где-то на трибунах тихо хмыкнули те, кто пытался считать, действительно ли было пять, или всё‑таки шесть, но факт оставался фактом: бретёр приехал за деньгами, а уехал, экономя на транспорте.

‑ Тогда клинки бретёра, по праву ‑ ваши, ‑ Ардор поклонился чуть ниже, уже как младший старшему. ‑ Уверен, в вашей коллекции им найдётся достойное место.

‑ Господа, ‑ генерал‑артиллерист, до сей поры молча наблюдавший за обменом вежливостями, шагнул вперёд. Звёзды на его груди чуть звякнули. ‑ Не вижу повода, чтобы не отметить этот короткий, но весьма яркий бой.

Он слегка окинул взглядом стоявших полукругом гостей, где в глазах офицеров и дам ещё горел отблеск смерти.

‑ Предлагаю переместиться в Офицерское собрание и продолжить там, ‑ закончил он, уже почти улыбаясь.

Предложение встретили гулом одобрения. Офицеры, распалённые зрелищем короткого, но очень выразительного боя, отказываться не собирались. Обсуждение требовало смазки, а алкоголь и разговоры о только что увиденном традиционно считались лучшим лекарством от нервов.

Началось всё более‑менее прилично. Застолье, тосты «за честь корпуса», «за твёрдую руку барона» и «за упокой души самоуверенных идиотов». Через какое‑то время градус беседы и напитков вырос, и праздник логично перешёл в следующую фазу: приезд артисток местного кабаре, театральных хористок и нескольких дам из числа наиболее раскованных в общении.

Состав «гостевой группы» подбирался, очевидно, с учётом интересов присутствующих: немного утончённых, немного откровенных, немного тех, кто умеет смеяться над армейскими шутками и не обижается на руки, торопящие события.

Вопросы предохранения в этом мире решались просто и технологично. Амулеты «Матери-Заступницы» продавались повсеместно, стоили сущие гроши и считались таким же базовым предметом, как носовой платок. Десять монет, простая активация ‑ и можно не задумываться о неожиданных наследниках. Болезней, неподвластных магам‑целителям, давно не существовало, а те немногие, кто пытался их восстановить, уже стали лекционными примерами на курсах по правоведению в разделе «Коронные преступления».

В результате народ спаривался активно и без оглядки. Дамы выбирали офицеров, офицеры ‑ дам, кто‑то выбирал сразу двоих, а кто‑то предпочитал сидеть с бокалом и собирать свежие слухи. Каждый отдыхал так, как понимал слово «отдых».

Ардор, захваченный этим вихрем, тоже несколько раз поднимался наверх. Причём с разными дамами. Два раза ‑ так и вовсе прихватывал не одну. В какой‑то момент он поймал себя на мысли, что его тело, видимо, решило отыграть за все прошлые жизни разом, и мысленно пообещал себе постараться не путать имена.

Где‑то через час после начала этого многоэтажного безобразия в зал Офицерского собрания вошёл наряд полиции ‑ не для облавы, а по делу. Люди в форме, совершенно не удивлённые степенью происходящего, аккуратно отловили дуэльного судью, представились и, покосившись на артисток, сделали своё скучное, но важное дело — выдали акт описи имущества погибшего бретёра и выдали его в большом судейском чемодане. Ардор, пригладив мундир, срезал печати и вручил дуэльную пару кинжалов полковнику Хальдо.

‑ Как и договаривались, господин полковник. Думаю, у вас найдётся место в витрине.

А шпагу бретёра Ардор велел послать герцогу в знак почтения ‑ в аккуратном футляре, с объяснительной запиской по всем правилам этикета. Пусть его светлость помнит, чем закончилась последняя попытка решить вопрос через наёмного чемпиона.

‑ Вы исключительно нетщеславны, старшина, ‑ заметил генерал‑отставник, наблюдавший за тем, как легко барон расстаётся с оружием, ценность которого была понятна даже тем, кто в металле разбирался на уровне «острое ‑ тупое».

‑ Я не планирую жить вечно, господин генерал второго ранга, ‑ Ардор развёл руками, словно извиняясь. ‑ А тратить время на собирание хлама… С собой‑то его, один чёрт, не унести.

‑ А детям и внукам оставить? ‑ с деланным ужасом спросил моложавый полковник из бронеходных частей, явно уже мысленно видевший себя в окружении внучат, играющих его личным музейным фондом.

Ардор чуть прищурился, отпил вина и ответил:

‑ Уверен, что у меня ещё будет много поводов собрать для них памятную коллекцию.

Проблему похмелья вообще и алкогольного опьянения решал амулет под названием «Искусник Оолги» — маленькая, но тяжёленькая побрякушка, стоившая, впрочем, вдесятеро дороже, чем любой противозачаточный талисман. Местные шутники говорили, что это честно: за возможность не помнить, что ты творил вчера, всегда придётся платить больше, чем за отсутствие последствий девять месяцев спустя.

На пьянку Ардор предусмотрительно взял с собой два таких амулета и, как в воду глядел. Первый, где‑то к середине ночи, заметно завибрировал на коже, сообщая о том, что запас магии, героически сдерживавший в нём литры спиртного, подошёл к концу. Старшина, не делая из этого драмы, отступил в уборную, шевельнул рубаху, снял потускневший «Искусник» и заменил его свежим, как патрон в патроннике.

А утром, едва расставшись с ночными феями, убедившись, что лицо не похоже на образец со стенда «их разыскивает полиция», умывшись, выбрившись и приведя себя в приличный вид, принимал в отдельном номере ресторана нанятого юриста, главу команды ревизоров и старшего охранной команды. Никаких следов ночной вакханалии — свежий мундир, ясный взгляд и лёгкое чувство, хорошо проведённого времени.

‑ Проверив все документы, могу подтвердить, что вы, барон, богатый человек, ‑ без лишних предисловий начал ревизор, мужчина с видом того, кто привык считать чужие деньги, а