Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов
Тут хватило бы одного прицельного удара ракеты — которая разглядит меня и через бетонный козырек. Один шлепок — и нет проблемы. Острая опасная заноза выдернута.
Да тут хватило бы и небольшого роя боевых дронов. И это в принципе допустимый максимум для атаки — если применить что-то посерьезней, то древняя башня может и сложиться, образов здоровенную железобетонную гору на мелководье. И этим самым лишит Управляющих шанса убедиться в моей стопроцентной гибели. Им придется высылать на руины боевые отряды в придачу с инженерными бригадами, чтобы разгрести обломки и отыскать волнующую их дохлятину. Дело небыстрое. И местные рыбы тоже медлить не станут, сожрав всю органику что будет плавать вокруг. Как потом убедиться, что Оди действительно сдох?
Да никак. Значит, сносить небоскреб не станут и применят исключительно точечное воздействие. Тычок иглы, а не удар молотка. Но я все еще жив…
Ракета или дроны еще на подлете?
Возможно…
Но я почему-то склонялся к другому варианту — ничего не прилетит до тех пор, пока я не покину Башню и окружающую ее небольшую территорию. Они могли прохлопать мой визит, но после устроенной иллюминации с перезвоном… Управляющие уже в курсе что я здесь. Поэтому торопиться надо, кто-то сюда точно спешит со всех ног, но какое-то время в запасе еще есть.
Зная при этом подлую машинную хитрость, можно не сомневаться кое в чем еще…
Подтянув к себе за плечо Хорхе, я прошептал ему на ухо несколько фраз и он, замерев на секунду, понятливо кивнул, указал глазами за фляжку и, получив мое молчаливое разрешение, хапнул быстрый глоток и рванул обратно к остальным. Он задержал их там объяснениями и то дало мне еще несколько секунд на размышления.
В этой ситуации есть какая-то неизвестная, но при этом учтенная мной хитрость. Какой-то весомый козырь в мою пользу.
И в очередной раз — почему?
Да потому что я сам сюда приперся. Я ведь не конченный дебил. Я гоблин. Вечно подозрительный, никому не доверяющий гоблин, прекрасно понимавший, что старая башня — прекрасное место для моей поимки. Отсюда и путей отхода почти нет. Но при этом у меня не было внутренней настороженности.
Хитрость есть… хотя я и не знаю о ней. Может находки из тайники чуток просветят на этот счет?…
Вывалившийся из дверного проема орк протянул мне железный ящик, глядя при этом на стоящих за его спиной Ссаку, Каппу и Хорхе. Едва я забрал ящик, он вернулся к остальным, с ходу ворвавшись в их бурное обсуждение.
Опустившись на одно колено, я скинул с плеча почти пустой рюкзак, вскрыл ящик, глянул на его содержимое и высыпал все в рюкзак. Внимательно осмотрев очередной приютский ящик, я провел кончиками пальцев по многочисленным параллельным бороздкам на внутренней стороны крышки, захлопнул ее и толкнул ящик к бойцам. Хорхе подхватил его и принялся крепить за спиной, продолжая слушать что-то говорящего Каппу. А я посмотрел на последние два предмета, чтобы были закреплены на крышке ящика.
Две шахматные фигуры. Черный ферзь и темно-серый конь. Выполненный в виде сурового воина в островерхом шлеме ферзь вырезан из черного дерева. Конь из моржового бивня, если мне не врет всплеск памяти. У каждой фигуры имелось магнитное основание и по небольшому элементу солнечной панели. Хватило пары минут на солнце, чтобы у обоих фигурок едва заметно засветились глаза, а на груди проявилось по светящемуся кругу. Продолжая удерживать их внутри пробивающегося сквозь дыру в козырьке солнечного луча, я чуть поколебался и нажал на круг на груди боевого коня без седла и с пиками на спине там, где оно должно было бы находиться. Встал на дыбы, весь в броне, пики на спине, злая морда, бешеный оскал алых зубов и раздутые в ярости ноздри…
Раздавшийся из фигурки громкий голос был так знаком, что заставил моих бойцов мгновенно заткнуться и повернуться в мою сторону. Еще бы — конь заговорил моим голосом.
— Эй, бродяга… ты еще не сдох? Хотя раз слушаешь эту запись — значит не сдох. Впрочем, любую систему защиту мы можно обойти и если ты — не я, то иди нахер, упырок. Хотя… если я прав насчет того веселого аттракциона что мне предстоит и который я сам подготовил чтобы выжить, то ты — все равно не я. И никогда им уже не станешь. Обнуление памяти и хладный сон… это не просто стирание воспоминаний и перенос в будущее в состоянии замороженной тушки… это два инструмента потрошения не только для памяти, но и для характера… Кем бы ты сейчас не был… ты лишь бледная моя тень. И это херово. Потому что раз меня здесь и сейчас уже вот-вот загонят в угол и поимеют, то тебе там в хер его знает, насколько отдаленном будущем тоже бегать недолго осталось. Но раз ты сумел добраться сюда и у тебя хватило на это мозгов, то ты еще на что-то способен… Возможно ты сумел восстановить часть памяти, но не факт… я рассчитываю на худшее и сходу тебя просвещу — я сделал все так, что попади я в холодильник мою замороженную жопу не станут трогать минимум девяносто девять лет. Для чего я это сделал? Думаю, ты и сам понимаешь — чтобы затеянная Атоллом и Первым глобальная затея, куда он втянул и меня, сделав штатным палачом и разгребателем куч вонючего дерьма, чтобы эта вот затея воплотилась в жизнь хотя бы частично. Планета… — голос внутри шахматного коня ненадолго замолк, а я отступил обратно в сумрак коридора, где черная и серая фигура стали практически одного цвета.
Гоблины радостно подпихнулись ближе ко мне, жадно уставившись на вещающую мои голосом шахматную фигурку. Через секунду тот я снова заговорил:
— Планета… ей действительно очень херово. Да Атолл много, где наложил лживого дерьма в доверчивые уши, много где сгустил красок и много кого подкупил, чтобы они орали на весь мир о том же самом, но многие факты остаются фактами — планете невероятно хреново. И ее население, и есть убивающий ее вирус… Есть на свете твари что могут жить в ладу с природой… мы не можем. Мы рождены насильниками этого мира. Во всяком случае предыдущие поколения. А мы… мы сейчас пытаемся уговорить жертву группового изнасилования не кончать жизнь самоубийством… Сейчас вовсю кричат о том, что не надо торопиться, нужно всего лишь вскрыть самые назревшие гнойники и в мире все пойдет на лад…
