Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Мне предложили чай и печенье, я согласился и попросил к чаю рюмку рома. Выпил, запил, и стало легче, но на спиртное налегать не стал и вместо этого погрузился в медитацию. Будет как будет. Деньги — тлен, приходят и уходят, и лишь возвышение с тобой навсегда. Чего достигнешь — того уже никто не отберёт. Скоро новые узлы прожигать, пора уже к этому всерьёз начинать готовиться…
Вырвал из транса помощник клерка. Остановившись рядом с креслом, он поднёс ко рту кулак и прочистил горло, а когда я встрепенулся, объявил:
— Тысяча акций была реализована по пятнадцать целковых и двадцать два гроша за штуку! — Чем меня несказанно порадовал, пусть даже сам и полагал, будто я с продажей ценных бумаг поторопился и в силу этого откровенно продешевил.
Может, и поторопился. Может, и продешевил. Наверное, мог выждать до полудня в попытке поймать лучшую цену, но в чём я был с отцом Бедным всецело согласен, так это в том, что жадность — это плохо. Да и так ли уж много я бы получил сверху к уже вырученному?
Пятнадцать тысяч двести целковых!
Целое состояние!
Я вскочил из кресла, стиснул кулаки и встряхнул руками, с трудом обуздал эмоции. Теперь могу вообще больше никогда в жизни не работать! Прорвусь в аспиранты, отыщу Беляну, купим домик у моря, станем стричь купоны…
Мечты-мечты!
Молодой человек помедлил немного и пригласил меня в кабинет, там я подписал договор вклада, получил полагающуюся столь солидному клиенту бесплатную чековую книжку и больше уже медлить не стал, покинул банк. На плече нёс ковёр-самолёт, руки были заняты саквояжем и тростью. Прохожих на улице изрядно прибавилось, и на меня удивлённо косились, поэтому я счёл посещение ресторана со столь примечательной ношей излишне вызывающим и поймал извозчика, велел тому ехать на Закатную сторону в пансион «Южные липы».
Изнутри всего так и распирало, богатство пьянило, и ощущать себя настоящим богачом было чертовски приятно, а вдвойне радовала собственная оборотистость. Не скинул акции задёшево, но и не промедлил, воспользовался моментом и удвоил первоначальный капитал. Не просто разжился деньжатами, рискуя собственной головой, но приумножил заработанное. Прямо-таки делец и матёрый купчище, чтоб меня черти драли!
Самую малость смазывало впечатление лишь ясное осознание того, что даже эти пятнадцать тысяч не способны по щелчку пальцев превратить в аспиранта, и едва ли их окажется достаточно для прорыва в асессоры, если в голову вдруг взбредёт такая блажь. А значит, не время почивать на лаврах.
Не время и не место. Это соображение пришло в голову, уже когда расплатился с извозчиком и направлялся к воротам пансиона.
— Серый! — послышался приглушённый окрик. — Ты куда, баран⁈
И сразу:
— Давай сюда!
Я резко обернулся и лишь в самый последний момент удержал едва не сорвавшуюся с руки кровавую искру, заметив маячивших в соседнем переулке Ерша и Вьюна. Выглядели они крайне встревоженными, и я спешно раскинулся во все стороны вниманием, но никаких магических возмущений поблизости не уловил, как и не ощутил лакун, создаваемых маскировочными амулетами.
Всё было спокойно, и продолжал исправно работать предупреждающий атаки аркан, так что суетиться я не стал и без неуместной спешки двинулся к босякам.
— Ну вы чего?
— Да живей ты! — Вьюн ухватил меня за руку и затянул в переулок. — Шалый же велел в Южноморск носа не казать! Забыл, что ли?
Ёрш кивнул.
— Вот прихватят тебя и начнут дело разматывать!
— Вы серьёзно? — позволил я себе скептическую ухмылку. — Да кому это нужно?
— Думаешь, в доме Синей птицы тайнознатцев не осталось? — набычился Вьюн. — Думаешь, они во всём разобраться не пожелают и ниточек сыскать не смогут? Не смогут сами, людей толковых наймут!
— Шалый сразу сказал, что для нас поездка в Южноморск — это дорога в один конец, — добавил Ёрш, — а ты тут разгуливаешь! Ещё и в засвеченное место заселиться решил!
Опасения босяков показались мне попросту смешными, но их было не переспорить, поэтому я с обречённым вздохом спросил:
— Остальные где?
— Мы на окраине приземлились, Волот курс до Черноводска прокладывает. Через астрал уходить будем.
— Подержите-ка! — Я сунул саквояж босякам, зажал трость под мышкой и, ухватившись обеими руками за край коврика, рывком его расправил, а после ещё и напитал небесной силой, и ткань не упала в грязь, а зависла в аршине над землёй. — Карета подана!
Ёрш тотчас заскочил на летающий половичок и объявил:
— Чур, я поведу!
Вьюн коротко ругнулся и покачал головой:
— Вот ты, Боярин, бедовый!
— Живей давайте! — поторопил нас Ёрш. — Валить пора!
Ну и полетели!
Глава 17
16–29
Лететь пришлось не на окраину, а ещё даже дальше — в поля. «Репейник» приземлился у какой-то фермы, и помимо места для стоянки парни получили там за какие-то смешные деньги ещё и горячее питание, довеском к которому шёл нешуточный интерес со стороны хозяйской дочки. Ладно хоть бдительная мамаша гоняла девицу в хвост и в гриву, посему ни с кем из залётных тайнознатцев наедине остаться той так и не удалось.
— Серый, ну ты дал! — заржал при нашем появлении чуть поддатый Кабан. — Всех на уши поставил!
— Много шума из ничего! — отмахнулся я, соскочил с ковра-самолёта на землю и уточнил: — Умники где?
Кочан хрустнул костяшками пальцев и хмуро кивнул на опустившуюся к земле яхту.
— В кубрике.
— Иди! — разрешил Ёрш. — Сам сверну.
Верёвочной лестницей я пренебрёг и закинул себя на палубу крыльями ночи. Спустился по трапу и спросил:
— Вы чего тут мудрите?
Вышагивавший по тесному помещению от стены к стене Дарьян аж руками всплеснул:
— Вернулся!
Притулившийся же к низенькому столику Волот даже не обернулся, продолжая что-то вычерчивать на листе бумаги с помощью странного на вид устройства. Вроде бы — небесной астролябии.
— Курс прокладываю! — пояснил он, не отрываясь от своего занятия.
Выглядел аспирант невозмутимей некуда, а вот о Дарьяне того же сказать было никак нельзя.
— Ну кто так делает, Серый⁈ — возмутился он. — Сказано же было в Южноморск не соваться!
— Мне Шалый не указ! — отмахнулся я и сделал страшное лицо, взглядом указал на аспиранта.
Книжник самую малость смутился, но на попятную не пошёл и буркнул:
— Из-за тебя и нам сюда тащиться пришлось!
