Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Сперва нёсся над дорогой, а после того, как та ушла в сторону, какое-то время ещё удавалось подмечать указанные на карте ориентиры вроде небольших деревенек или ручьёв, ну а потом в голове всё окончательно смешалось, и дальше уже пришлось лететь наугад. И будто мало того — вскоре начали донимать встречный ветер, холодный мелкий дождь и неприятное жжение абриса. Задумался даже об остановке на отдых, когда на глаза наконец-то попалась нитка железной дороги.

Спасён, черти драные! Спасён!

Я без колебаний повернул направо и стал понемногу снижаться, помчался над рельсами на высоте саженей в пять. Впрочем — нет, не помчался. Скорее уж, потащился, поскольку для перелётов на большие расстояния ковры-самолёты категорически не годились.

Окончательно вымотавшись, я вскоре вновь принялся высматривать подходящее место для приземления, но тут железная дорога заложила петлю в обход каменистого пригорка, и для начала я решил через него перемахнуть. А перемахнул и сразу уловил запах паровозного дыма! Немного ещё поднажал и разглядел в серой пелене мороси кативший в нужном направлении поезд.

Повезло!

Точнее — повезёт, если нагоню!

Я пришпорил свой летающий половичок, влив в него столько небесной силы, что капли дождя стали сечь лицо мокрой шрапнелью, и пришлось даже прикрываться полусферой отторжения. Но — нагнал!

У курившего на задней площадке последнего вагона мужчины в форме кондуктора чуть самокрутка изо рта не выпала, когда над ним промчался мой ковёр-самолёт. Опуститься на крышу не составило никакого труда, и в иной ситуации я бы так дальше и поехал, но мокнуть под дождём нисколько не хотелось, поэтому быстренько скатал коврик и спрыгнул с ним на заднюю площадку, слегка притормозив себя крыльями ночи.

— В Южноморск едете?

Железнодорожник озадаченно сдвинул на затылок фуражку и подтвердил:

— Туда.

Ответ меня крайне обрадовал, и я уточнил:

— Вагон-ресторан в поезде есть?

— Так нельзя же без билета! — возмутился кондуктор.

Я порылся в кармане, выудил из него монету в полсотни грошей и сунул её слишком уж принципиальному железнодорожнику.

— Отведи в вагон-ресторан, а потом сходи за билетом до Южноморска. Когда, кстати, мы туда прибываем?

— В десять вечера…

— Замечательно! Идём!

Перечить тайнознатцу кондуктор не решился и под удивлёнными взглядами встречавшихся в коридорах пассажиров провёл меня в вагон-ресторан. Ужинавшая там публика разом умолкла, но тесниться никому не пришлось, поскольку для меня нашёлся свободный столик на две персоны. Разместившись и уложив в ногах валик ковра, я велел официанту, к лицу которого намертво прикипело выражение показной невозмутимости, нести чёрный чай и что-нибудь из десертов, а там уж и начальник поезда подошёл.

К моему стремлению попасть в Южноморск он отнёсся с пониманием, а я в свою очередь не поскупился и оплатил проезд в отдельном купе. Туда, перекусив, и отправился. Поначалу задумался, сколько получится выручить за акции и не успеют ли к завтрашнему утру распространиться слухи о Небесном походе, а дальше мысли сами собой перескочили на совет отца Шалого никогда больше в городе не объявляться, но слишком вымотался и потому терзаться неизвестностью не стал. Уснул.

Продрых весь остаток пути, а в Южноморске вышел на перрон с закинутым на плечо валиком ковра-самолёта, огляделся и решил завалиться на ночь в привокзальную гостиницу. Дверь, правда, пришлось на всякий случай подпереть стулом, но зато взяли за номер недорого и не возникло необходимости рыскать в потёмках по округе или катить в более престижный район на извозчике.

До самого утра никто не побеспокоил, уже только в шесть разбудил коридорный. От завтрака я отказался, облачился в сюртучную пару и, пока подвизавшийся при гостинице чистильщик обуви наводил на мои сапоги зеркальный блеск, привратник успел кликнуть извозчика. Тогда я погрузил в экипаж ковёр-самолёт, забрался следом сам и велел ехать в отделение банка Небесного престола.

По пути с интересом глядел в окошко — приметил на улицах явные признаки затянувшегося до поздней ночи празднества, от которых спешно избавлялись вышедшие на работу с утра пораньше дворники. Да и редкие прохожие выглядели скорее воодушевлёнными, нежели раздосадованными. Дурные вести до простых горожан определённо ещё не добрались.

Но то — до простых! А что если о грядущем Небесном походе уже прознали финансовые воротилы? Как они тогда себя поведут? Станут дожидаться полудня или начнут сбрасывать ценные бумаги прямо в момент открытия торгов? Состоятельный я рантье или нищий тайнознатец с дырой в кармане и смутными перспективами?

Ладно-ладно! Нищета мне покуда не грозила даже с учётом немалого долга перед школой Пылающего чертополоха, но если акции и впрямь обесценятся, фигу тогда, а не законченный абрис за полтора года!

К концу поездки начала бить нервная дрожь, а уж пока дожидался открытия банка в кофейне напротив, так и вовсе окончательно извёлся. К восьми часам перед парадным входом трёхэтажного особняка начала собираться солидного вида публика, и пусть никто не проявлял ровным счётом никакого беспокойства, по спине у меня побежали колючие мурашки.

А ну как уже начали расползаться слухи, и люди явились скидывать акции?

Кое-как я заставил себя успокоиться, здраво рассудив, что с тем же успехом горожане могли прийти и для приобретения ценных бумаг. Вернее — для оформления распоряжений на их покупку. В итоге, когда распахнулись двери банка, кидаться через дорогу сломя голову не стал, спокойно расплатился и покинул кофейню, небрежно помахивая тростью. И с закинутым на плечо ковром, ага…

Сейчас, сейчас, сейчас всё прояснится!

Дежуривший на входе клерк, узнав, что причиной визита явилось желание осуществить сделку по купле-продаже ценных бумаг, подозвал молодого человека, и тот проводил меня в просторную приёмную, где практически в полном составе обнаружились все ранние посетители банка.

Мой сопровождающий заглянул в одну из дверей, а когда вернулся, то сказал:

— Вас пригласят.

Но я немного знал, как делаются дела, поэтому придержал его за руку и сунул в нагрудный карман сюртука целковый.

— Лучше бы ожидание не затянулось надолго.

Молодой человек понимающе кивнул и вновь наведался во всё тот же кабинет, после чего повторил:

— Вас пригласят… — Но на этот раз добавил: — В самое ближайшее время.

Я воспользовался моментом и уточнил:

— Почём сейчас торгуются акции Южноморского союза негоциантов?

— На вчерашнем закрытии шли по тринадцать сорок.

Озвученная цена не только порадовала, но и заставила разнервничаться пуще прежнего, я облизнул губы и вопросительно произнёс:

—