Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова
— А ты пунктуален, колдун.
Алексей выглядел примерно также, как и в «Слезах Афродиты» — сплошь темные кожа и шерсть. Впрочем, чего-то иного от серьезного человека ожидать не стоило. А в том, у него в голове не пусто, сомневаться не приходилось. В подобном бизнесе идиоты долго не живут.
— Не имею такой глупой привычки — опаздывать. Особенно когда меня не собираются ждать. Все готово?
— Что произошло в «Слезах Афродиты»? — ответил вопросом на вопрос контрабандист. Краем глаза замечаю, что нас аккуратно и очень технично взяли в кольцо такие же неприметные, как и их главарь, ребята.
— Насколько мне известно — обитель порока сгорела. Каким образом — не знаю, да мне и не особо интересно. Предпочитаю думать, что в том заведении я был первый и последний раз.
Он внимательно смотрел мне в глаза, выискивая в них намек на ложь. Однако меня подобным было не пронять. При желании я даже детектор лжи обману, что уж говорить о возомнившем себя великим физиономистом человеке?
— Я очень надеюсь, что пожар никак не связан с нашей встречей и нашим договором. Идемте.
Он повернулся спиной и двинулся вглубь храма, пребывающего в явном запустении. Пока мы шли, я трижды едва не споткнулся о кучи мусора на полу. Половина скамей вдоль стен были разломаны, а в одном окне торчали осколки выбитого стекла.
— Здесь кто-то вообще бывает? Из жрецов?
— Всего один, и тот любой службе предпочитает пропустить стаканчик-другой вина да шлюх потискать. Я ему в этом способствую, за что имею беспрепятственный доступ в храм.
— Ловко.
Контрабандист никак не показал, что его тронула моя похвала. Вместо этого остановился возле уходящей вниз лестницы, которая заканчивалась грубой деревянной дверью:
— Вам туда. Марк вас проводит.
К нам подошел молчаливый невысокий парень, чье и без того хмурое лицо портил рваный шрам от уголка губ почти до самого уха.
— Деньги отдадите ему, когда выберетесь. Ближайшая дорога находится справа от выхода, метрах в пятистах, она ведет в Кносс. Я не знаю, куда вам нужно, да и не хочу знать. Сами разберетесь, не маленькие. А теперь, колдун, сними заклятье.
— Сниму, когда окажусь с той стороны стены. Актеон, вылазь.
Минотавр снял полог, оказавшись прямо за спиной Алексея. Контрабандист вздрогнул, но едва уловимым движением пальца приказал своим людям не дергаться.
— Хорошо, будь по-твоему, колдун. Надеюсь, что это последняя наша встреча.
Не посчитав нужным попрощаться, он зашагал прочь. Впрочем, я нисколько не обиделся на подобное проявление невежливости. Все таки я основательно взял его за яйца. Интересно, как бы он отреагировал на новость, что заклинание само развеялось через два часа после того, как он покинул «Слезы»?…
Внизу оказалось довольно прохладно и сыро. Судя по всему, когда-то эти помещения использовались для хранения продуктов. В те времена, когда у храма были посетители и нормальные жрецы. Теперь же на пустых полусгнивших полках хранились лишь паутина и плесень.
Марк, так и не проронив ни слова, подошел к глухой стене, приложил ладонь справа от насквозь проржавевшей факельной скобы. Едва слышно щелкнуло и перед нами распахнулась потайная дверь, за которой властвовала кромешная тьма. наш провожатый, подняв повыше факел, первым нырнул внутрь и мы последовали его примеру.
Здесь было еще холоднее и сырее, даже несмотря на то, что стены тут были выложены камнем. Несколько раз я наступил в неглубокие лужи, наполненные темной тухлой водой.
Идти пришлось долго. Первое время я пробовал считать шаги, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Ни единого ответвления нам по дороге не встретилось и я начал подозревать, что и не встретится.
Через полчаса осторожного перемещения, в течение которого тоннель извивался, словно отведавший забродившего винограда таракан, я почувствовал, что дорога начала слегка подниматься, а воздух стал суше и свежее. Кажется, мы приближались к поверхности.
Наконец, тоннель кончился широким каменным проемом и мы вышли в пещеру, которая после узкой каменной кишки показалась просто огромной. Только тут я почувствовал, что почти весь путь дышал вполсилы и полной грудью вдохнул свежего воздуха.
В центре пещеры прямо из земли бил небольшой родник, наполняя естественный, кристально чистый прудик, отдающий излишки воды куда-то под левую стену. При виде этого богатства я сразу же понял, насколько у меня пересохло во рту.
— Вода питьевая?
Наш немногословный провожатый не стал изменять устоявшегося порядка и молча кивнул. Я сложил ладони лодочкой и осторожно зачерпнул ледяную воду. Понюхал. Попробовал. И принялся жадно пить. Вода оказалась очень вкусной, хоть от холода и моментально заломило зубы.
Моему примеру последовали остальные, но не кинулись разом, словно орда варваров, а организовали поочерёдный водопой. Даже гордость взяла от такого проявления дисциплины.
Все это время Марк терпеливо стоял в стороне, дожидаясь, пока мы утолим жажду. Потом подвел к неприметной расщелине, которая была видна только под определенным углом, и уже через три минуты мы оказались под усыпанным звездами небом Крита. Стены Кидония оказались сильно позади и отсюда были едва видны. Вырвались! Теперь осталось добраться до Кносса, а затем до Лабиринта. По словам минотавра, на это потребуется шесть дневных переходов. очень надеюсь, что я не загнусь за это время.
— Спасибо.
Я протянул Марку оставшуюся часть оплаты. Конечно, можно было послать его куда подальше, благо, деньги большие, но я не хотел становиться еще большей сволочью, чем есть на самом деле. Все таки они сильно рискуют из-за меня.
Парень, так и не проронив ни слова, принял оплату и стоял возле расщелины, глядя на растворяющиеся в ночной темноте фигурки. И лишь когда путники полностью растворились во тьме, достал голософон, нажал нужную клавишу и проговорил:
— Они покинули город, Светлоликий.
Глава 18. Встреча, которой никто не ждал
Мы шли в западном направлении уже третьи сутки. Я благоразумно не стал выбираться на центральный тракт, соединяющий Кидонию и Кносс. Возможно, я нагнетаю и нас никто не ищет, но уж лучше пусть я потеряю день, пробираясь по лесам и лугам в пятистах метрах от основной дороги, чем нарвусь на усиленный патруль, разыскивающий одних беглецов. Никто в отряде не стал спорить с таким решением. Лишь сатир поворчал, что либо переломает себе ноги, либо сотрет копыта по этим треклятым булыжникам. Впрочем, Менис не был бы Менисом, если бы молча принял общее решение. На самом деле переходы давались ему чуть ли не проще всех остальных. Легконогий
