Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Следом — коридор. Он вёл в зал с десятками зеркал.

Но ни одно не отражало меня.

В первом — я увидел ребёнка, стоящего на руинах. Он держал в руке игрушку и смотрел в небо.

Во втором — мужчину в доспехе, убивающего волка. Лицо у него было моё. Только глаза — пустые.

В третьем — я стоял с мечом, в окружении трупов. На плечах — маска. На лице — улыбка. Злая. Уверенная. Без сожалений.

— Ты видишь, каким можешь стать? — спросил голос. Не Нарр’Каэль.

Тон был ровный. Холодный. Ни мужской, ни женский. Просто прямой.

— Не впервые, — ответил я.

— А всё ещё хочешь идти дальше?

— Да.

— Зачем?

Я помолчал.

А потом произнёс:

— Потому что если я остановлюсь, то исчезну.

Три зеркала взорвались, осколки взметнулись — но не поранили, а собрались в знак: две чаши, наконец, уравновешенные.

В зале открылся новый проход.

Я пошёл дальше.

Коридор привёл в пустую комнату. На полу лежал я сам.

С мечом в груди.

Глаза открыты. Руки разжаты. Маска — расколота.

Над телом — слова:

“Ты уже проиграл. Но ты ещё можешь выбрать, кем стать в момент конца.”

Тишина.

А потом — снова голос Нарр’Каэля. Тихий, почти шёпотом:

— Смертный… будь осторожен. Это место… оно не ломает. Оно… показывает. То, что было. То, что может быть. А может — то, что уже случилось.

— А я? — прошептал я. — Что я здесь?

— Ты — тот, кто ступил на весы. Посмотрим, выдержишь ли их.

И тогда зеркало в полу засветилось.

Я увидел свою душу.

Огромную, треснувшую сферу. Свет и тьма внутри неё крутились, словно борясь.

Чаши весов в центре зала начали подниматься — медленно.

В одной — я, со всеми своими решениями.

В другой — то, кем я мог стать, если бы...

Я сделал шаг вперёд.

Весы замерли.

И началось испытание.

Стен из зеркал стало больше. Они начали двигаться, разделяя пространство, пряча проход, создавая лабиринт, в котором я должен найти не выход, а ответ.

Ответ — кто я?

Ответ — чего я боюсь?

Ответ — насколько тяжела моя тень?

Я двигался по лабиринту, стенки которого искрились, будто жили собственной волей. Каждый угол будто повторялся. Каждый шаг звучал двойным эхом.

Разум твердил, что я кружу.

Чутьё — что я приближаюсь.

И тогда он появился.

Я остановился.

Передо мной — я сам.

Не копия, не иллюзия. Это был… вариант.

Рост, движения — всё совпадало.

Но лицо — другое. Холодное. Спокойное. И в глазах не отражалась ни боль, ни усталость. Только цель.

Цель, ради которой можно было бы стереть всё лишнее.

— Ты — тот, кем я не стал? — спросил я.

— Я — тот, кем ты можешь стать, если откажешься от слабости, — отозвался он.

— От какой именно?

— От привязанностей. От воспоминаний. От страха быть не тем, кем ты должен быть. Ты не обязан помнить. Ты не обязан страдать. Просто будь функцией.

— Функцией чего?

— Сборщиком. Носителем. Орудием. Богом. Выбирай.

Он атаковал первым.

Движения — почти мои, но вывереннее, чище.

Он не жал — бил на поражение, без лишнего.

Я блокировал — но каждый удар отзывался в теле, потому что я знал эти приёмы, но и он знал мои уязвимости.

Бой был… ужасно честным. Не против кого-то — против самого себя, но без сомнений, без преград.

Мы обменялись ударами. Падали. Поднимались.

Раз за разом.

Я понял: он не просто сильнее — он быстрее, потому что не отвлекается. Не думает, не чувствует.

И именно тогда я победил.

В момент, когда я не блокировал удар, а принял его — и ударил в ответ, зная, что выживаю, потому что чувствую.

Потому что умею считать удары не только в плоть, но и в душу.

Клинок вошёл в его грудь.

Отражение замерло.

— Всё-таки ты выбрал быть собой, — произнёс он. Спокойно. Без ненависти.

— Я не хочу быть безликим.

— Тогда… запомни. Перед последним храмом используй то, что прячешь.

— Что?

Он коснулся груди.

— Ты уже носишь с собой ответ. Эта… неопознанная сфера. Она — ключ. Ты не понимаешь, что она значит. Но она не часть Нарр’Каэля. Она — нечто другое.

— Почему ты говоришь это?

— Потому что я — ты.

Пауза.

— И мне… тоже хочется выжить.

Он исчез. Растворился в зеркале, которое треснуло и развалилось.

Я стоял один.

Грудь тяжело вздымалась. В голове всё ещё звенело от ударов, которые я нанёс самому себе.

Нарр’Каэль молчал. Маска — тяжелела. А мир — снова дрожал.

Я сделал зарубку в памяти.

Неопознанная сфера. Перед последним храмом.

Быть может… отражение не лгало.

Быть может… это был единственный искренний совет, который я получил за долгое время.

После исчезновения отражения лабиринт словно сжался.

Стены начали сходиться, зеркала трескались сами по себе.

Я стоял посреди зала, а весь мир… менялся.

Зеркальный пол больше не отражал — вместо моего отражения я видел пульсирующий свет, идущий снизу.

Он поднимался вверх, проходил сквозь ноги, спину, руки.

Где-то внутри глухо стучало: Бум… бум… бум…

Сердце?

Нет. Это был не я. Это было место.

— …потому что ты сделал выбор, — донёсся тот же голос, что раньше говорил из зеркал. Он был везде, не громкий, но неизбежный. — Ты доказал, что способен жить в разорванном балансе, не теряя сути.

— Это не баланс, — выдохнул я. — Это просто попытка выжить.

— Именно.

Чаша не обязана быть ровной.

Она обязана быть принятой.

Передо мной открылся проход.

Длинный, широкий, будто вёл в центр всего, что здесь было. По бокам — колонны из осколков стекла, а между ними — образы, живущие сами по себе: мои битвы, падения, сомнения. Как будто храм собирал их… всё это время.

Не шантажировал. Не угрожал.

Слушал.

Я прошёл вперёд.

Каждый шаг звучал не как шаг по плитке, а как удар по пустоте.

Зал был пуст.

Но в его центре… — нечто.

Осколок.

Он не парил. Не светился.

Он просто лежал — на пьедестале, покрытом символами равновесия.

Символы двигались. Жили. Менялись. Словно искали меня.

Я подошёл ближе.

Маска на моём лице загудела.

Она не просила.

Она ждала.

— Пятый, — выдохнул я. — Осталось два.

Я не знал, как