Одиночка. Том II - Дмитрий Лим
Савелий медленно повернул голову, его взгляд скользнул по помощнику. Он не любил, когда его мысли прерывают, но Коля был исключением: он тот самый нужный пёс, который иногда забавно лаял.
На лице Савелия мелькнула тень улыбки, но она была холодной.
«Мальчишка, — подумал он, — всегда суетится, как мышь в мышеловке. Но полезен. Пока».
Петрозаводск был лишь ступенькой, а теперь, с охотниками, которых он получил вчера, Савелий становился настоящей фигурой — не просто главой рода, который из жалкой кучки выживальщиков разросся в могучее древо, но и…
Он скоро станет криминальной шишкой всего северо-запада. От Мурманска до Пскова, от Архангельска до Великих Лук — все эти серые земли, пропитанные туманом и нелегальным товаром, будут кланяться ему!
Осталось-то… вырезать с десяток сильных семей, дать по шапке главарям банд и группировок… но с охотниками, которых он освободил, и с деньгами Волкова, которые он вот-вот выведет… его ждёт успех!
Лимузин мчался дальше, и в голове Савелия крутилась мысль о том мальчишке — наследнике имений покойного брата, пропажа которого портила его планы.
«Может, плевать на молокососа? — размышлял Савелий, барабаня пальцами по кожаному подлокотнику. — Объявить о пропаже, подождать три недели, пока полиция и его же люди с ума сходят от поисков, а потом уже, когда его объявят пропавшим без вести, забрать все его территории?»
— Опасны? — Савелий наконец заговорил, его голос был низким. Он откинулся глубже в кресло, скрестив руки на груди. — Коля, ты как старая бабка, что боится волков в лесу. Эти охотники — мои волки. Я их выдернул из тюрем, где они гнили за такие делишки, что твои фальшивые купюры покажутся детской забавой. Они рвут глотки не потому, что хотят, а потому, что умеют. И да, я освободил их много: ровно столько, сколько нужно, чтобы северо-запад стал моим. А твой страх… он забавен, Газета. Расскажи, что тебя грызёт? Боишься, что один из них повернётся против нас? Или просто вспоминаешь, как сам сидел за свои «газеты»?
Коля нервно хохотнул, теребя ворот рубашки, которая, кстати, была новой: подарок от Савелия после удачной поставки. Парень был не дурак, знал, что босс любит поддразнивать, но в этом поддразнивании всегда скрывался крючок.
«Он меня тестирует, — подумал Коля, — как всегда. Я ему нужен не только за логистику, но и за то, что я иногда говорю правду, которую другие боятся».
Вспомнил, как начиналось всё: его банда в подвалах Петрозаводска, где они клеили фальшивки под лампочками, мерцающими от перебоев электричества. Потом Ловелас — тот ещё фрукт, с его понтами и глупыми планами. Ловелас встретился с Савелием и… ну, все знают, чем заканчиваются такие встречи. Только все думали, что, наоборот, Савелий погрязнет в долгах перед Ловеласом, но… всё пошло наперекосяк.
После той резни Коля переметнулся, и теперь — вот: в лимузине, едет в пригород, где ждут эти звери в человеческом облике.
Коля откинулся назад, пытаясь выглядеть расслабленным, но его пальцы всё равно продолжали мучить ворот рубашки, словно это был какой-то талисман от бед. Лимузин тем временем выехал на более ровную трассу, и Петрозаводск окончательно растворился в заднем стекле. Коля знал, что Савелий не просто так спрашивает — это был его фирменный приём: подсунуть удочку, а потом резко дёрнуть, проверяя, клюнет ли рыба или уплывёт в глубину.
— Да ладно вам, господин, — Коля усмехнулся шире, стараясь добавить в голос нотку беззаботности, как будто они не в криминальной империи, а на рыбалке у озера Онега. — Страх — это для тех, кто не знает, как работает машина. А я-то знаю: вы эту машину собрали из запчастей, которые другие даже не замечали. Охотники… они же как те псы из старых сказок, что рвут всех, кроме хозяина. Но вот что меня грызёт: эти парни из тюрем — они не просто уроды с магическим оружием, они с привкусом мести. Освободили их, дали волю, а если один из них вспомнит, кто его туда засадил? Нет, вы не подумайте, я не бабка, я просто… бухгалтер в душе. Считаю риски. А риски — это когда твои волки вдруг решат, что овцы вкуснее, чем цепь.
Савелий хмыкнул, его глаза блеснули в полумраке салона — не то от огорчения, не то от ленивого презрения. Коле была убойная смесь трусости и остроумия; парень был как карманный калькулятор: полезный, но иногда выдаёт ошибку, если не нажать правильную кнопку.
— Риски, говоришь? — Савелий протянул руку к мини-бару, доставая бутылку виски и два стакана — один для себя, другой для Коли, хотя знал, что тот предпочтёт воду, чтобы голова оставалась чистой. — Коля, ты как тот фокусник, что боится своего же кролика. Эти охотники — не просто мясо с зубами. Я их выбирал лично: тот, что из Архангельска, — специалист по «тихим» исчезновениям, помнишь, как он убрал целую семью конкурентов без единого выстрела? А второй, из Мурманска, — он в глотку зубами вцепится, и ещё улыбнётся. Нет, Газета, они мои, потому что знают цену свободы. А цена — моя воля. Расскажи лучше, что там с поставками? Волковские деньги уже на подходе?
Коля принял стакан, но не стал пить, аккуратно поставив его на колени, и кивнул, переключаясь в рабочий режим. Начал докладывать: деньги на Багамах, ждут вывода, поставки «товара» из Пскова идут по графику, трупы с последней зачистки уже «убраны» в асфальт на трассе, а охотники в пригороде ждут инструкций. Но в голове у него крутилась та же заноза: мальчишка, Саша Громов, наследник, чья пропажа висела дамокловым мечом над планами босса.
Лимузин наконец свернул с трассы на ухабистую дорогу, ведущую в пригород, — туда, где в заброшенных ангарах прятались эти «волки».
Савелий допил виски одним глотком, чувствуя, как жидкость обжигает горло, и уставился в окно, где мелькали силуэты сосен под серым небом. Петрозаводск был позади, но этот Саша… всё ещё дышал ему в затылок. Мальчишка был сыном покойного брата, формальным наследником имений и территорий, которые могли бы стать основой для расширения.
Без него всё рушилось.
«Плевать?» — подумал Савелий снова, но теперь мысль окрепла.
Нет,
