Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

— Ого! — охнул я. — И на каких условиях водовороты капитулируют?

— Они освобождают Южный и Тегос, а в качестве отступного отдают союзу негоциантов свой флот. Взамен сохраняют независимость, и церковь отказывается от всех претензий, но там ещё какое-то отдельное соглашение будет, насколько знаю.

— Сильно! — впечатлился я.

— Не то слово! — усмехнулся Ночемир. — Торгаши все затраты на осаду отобьют, ещё и в прибытке останутся!

Я кивнул. По всему выходило, что сразу после объявления условий мирного договора ценные бумаги Южноморского союза негоциантов резко подорожают, и поэтому для меня так и осталось загадкой, с чего так неприятно скривился на слове «акционер» отец Шалый.

Или там не злорадство было, а зависть? Быть может, он свои акции уже продал, а то и вовсе безвозмездно епархии передал, вот и не сдержался?

— Как в город вернёшься, за приказы заплатить не забудь! — напомнил Ночемир. — Срок подходит уже!

— Заплачу сразу, как вернусь! — пообещал я, попрощался с ним и потопал прочь.

Захотелось отыскать парней и пропустить за компанию с ними пару кружек пива, но я лишь досадливо поморщился при мысли об этом и направился к нашим складам. Там тоже начались сборы, но особого размаха они покуда ещё не приобрели. Отец Бедный так и вовсе, такое впечатление, никуда уезжать не собирался.

Получив причитающиеся мне четыре сотни целковых, я не преминул полюбопытствовать на сей счёт, и благодушно рассмеявшийся священник развёл руками.

— Покой нам только снится, брат Серый! — заявил он и прищурился. — Думаю, с учётом яхты вашу братию работа за морем не заинтересует?

Я насторожился.

— Это где ещё?

— В Тегосе, — подсказал отец Бедный. — Сам я туда не поплыву, только погрузку кадавров на пароход в Южноморске проконтролирую, но если нужен контракт до следующего сезона дождей — обращайся.

— Спрошу у братии, — сказал я порядка ради и уточнил: — Бирюзовая гавань без штурма капитулировала, поэтому кадавров решили в Тегосе распродать?

Священник покачал головой.

— Кадавров на штурм Бирюзовой гавани кидать было, всё равно что векселями печь топить. Их сразу для Небесного похода готовили в качестве вклада Черноводской епархии.

— Чего⁈ — опешил я. — Какого ещё похода⁈

Отец Бедный с сомнением поглядел на меня своими лазурными глазами, но всё же сказал:

— Церковь не может больше сносить бесчинства антиподов, приносящих кровавые жертвы своим демоническим божкам, посему завтра в полдень наместник Царя небесного объявит об очищающем походе на Теночигар. — И священник предостерегающе поднял указательный палец. — Но пока об этом молчок. Не стоит множить слухи раньше времени.

— Церковь собирается напасть на Теночигар? — переспросил я, отказываясь верить собственным ушам.

— Да, но сначала придётся отбить у антиподов Тегос. Ныне позиции школы Бирюзового водоворота и заморской администрации Черноводской торговой компании там прискорбно слабы.

Я поскрёб голову.

— А как же Южноморский союз негоциантов?

— Союз примет участие в походе на общих основаниях, — заявил отец Бедный.

— И Тегос они себе не вернут… — пробормотал я, вновь припоминая насмешливую гримасу отца Шалого.

— Не вернут, — подтвердил мою догадку священник, нисколько сим обстоятельством не опечаленный. — Некоторые шансы выпадают лишь раз.

Я шумно сглотнул. Котировки акций Южноморского союза негоциантов наверняка остаются на плаву во многом за счёт надежды на возобновление притока золота из Тегоса, а как только объявят о Небесном походе, цены точно сорвутся в пике. И пусть я не останусь без гроша в кармане, но ещё ведь со школой Пылающего чертополоха рассчитываться!

— Когда именно школа Бирюзового водоворота объявит о капитуляции и станут известны условия мирного договора? — уточнил я.

— Сегодня в пять вечера, — сообщил отец Бедный. — А что?

— Переговорю с братией о заморской кампании, но заранее ничего обещать не буду, — сказал я и отсалютовал на прощание священнику. — Увидимся!

После я поспешил к нашей яхте и наткнулся там на оставленного вахтенным Кабана, который хоть и получил в своё полное распоряжение кувшин пива, но при этом выглядел несчастней некуда.

— Серый! — обрадовался он. — Подменишь меня?

— Некогда! — отмахнулся я и сбежал по трапу в кубрик, поднял оттуда ковёр-самолёт. Взялся раскатывать его и пояснил: — В Южноморск смотаться надо. Встретимся уже либо там, либо сразу в Черноводске.

— Да ты чего⁈ — обеспокоился Кабан. — С дуба рухнул?

— Если будете заворачивать в Южноморск, завтра заночую в том пансионе, где вы в прошлый раз останавливались.

— Не долетишь же, пупок развяжется! — попытался образумить меня босяк. — Давай, как парни проспятся, все вместе туда махнём, если так приспичило!

Мне и впрямь приспичило, поскольку оставалось меньше суток на то, чтобы добраться до отделения банка Небесного престола и продать акции союза негоциантов по нормальным расценкам, а не за жалкие гроши. А ближайшее отделение было за две сотни вёрст в Южноморске, и две сотни вёрст — это по прямой!

Могу и не долететь, тут Кабан прав, но парни уже точно крепко набрались — пока они проспятся, пока взлетим… И на паровозе тоже не уехать. Мало того, что железная дорога не шла напрямую, а закладывала изрядный крюк, так ещё и в Бирюзовую гавань пассажирские поезда сейчас попросту не пускали, а на пересадки не оставалось времени. Нет, это не вариант…

Или всё же вариант?

Ругнувшись, я вновь рванул в кубрик, там разворошил стопку карт и, хоть ориентировался в них откровенно так себе, всё же уяснил направление на ближайшую станцию на ветке до Южноморска. Напрямик до неё оказалось полсотни вёрст — столько точно протяну, а там ходят поезда!

— Серый, ты ж расшибёшься! — крикнул Кабан, но я лишь отмахнулся.

Пусть и освоил полёты на ковре-самолёте не лучшим образом, но и сам в воздухе удержаться сумею, и внутренней ёмкости с лихвой хватит, чтобы со ста аршинов спланировать и в лепёшку не расшибиться.

Саквояж, трость… Погнали!

Глава 16

16–28

Лететь — просто. Знай себе втягивай небесную силу, вливай энергию в ковёр-самолёт и направляй его в нужную сторону. С пяток вёрст осилит даже адепт, а уж аколиту ничего не стоит отмахать и втрое большее расстояние.

Лететь