Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

— Но если не я, то кто?

Ответа не было.

Когда вторая волна наконец выдохлась, мы стояли в крови и прахе. Тела врагов осыпались, как песок. Ни одного не осталось целого. Ни одного не осталось... ценного.

Я присел на корточки, уронив меч. Лена опустилась рядом. Марес упал на колени, вытерев кровь с губ. Далрен стоял, опираясь на меч, глядя в пустоту.

— Мы держим, — выдохнула она.

— Пока.

И за этой «пока» — была вся суть происходящего.

— Следующая волна будет другой, — мрачно сказал Нарр’Каэль. — Возможно, они начнут использовать разумных. Тех, кто ещё помнит, как говорить. А может... что-то хуже.

— Хуже?

— Что-то, что может думать. И планировать. И выжидать. Против тебя.

Я встал.

И направился к казарме. Нужно было привести в порядок доспех. И душу. Потому что дальше — будет только хуже.

Казармы были переполнены.

Воздух стоял плотный, насыщенный потом, металлом и болью. Повсюду — бинты, запекшаяся кровь, глухие стоны. Кто-то смеялся — истерично, с надрывом. Кто-то просто сидел, уставившись в стену, как будто пытался вспомнить, зачем он вообще здесь.

Я прошёл вглубь. Сбросил доспех. Он шлёпнулся на пол с глухим звоном. Клинок — рядом. Вдох. Выдох. Я устал. Не физически. Глубже.

— Эй, охотник, — рядом сел Далрен, прихватив из общей котелки дымящийся мясной суп. — Ты там чуть крылья не расправил. Думал, сгоришь раньше, чем упадёшь.

— У меня… привычка, — ответил я и взял свою порцию. Еда была на удивление вкусной. Или я просто был настолько голоден, что даже камень бы показался изысканным.

— Ага. Привычка. Влетать первым, получать последним, а потом зарыться лицом в пыль и молчать, — фыркнула Лена, подходя с кружкой воды. — Тебя, может, бог войны воспитал?

Я посмотрел на неё. Улыбнулся краешком губ.

— Скорее… бог сарказма.

Нарр’Каэль немедленно отозвался:

— Вот теперь ты начинаешь звучать как я. Осталось только научиться врать, предавать и клясться в вечной лжи — и ты почти готов.

Я проигнорировал.

Марес подошёл позже. Сел, держа руки в карманах плаща — даже после боя, даже в тепле, он не выпускал свою силу на свободу.

— Магов раньше больше было, — сказал он тихо. — В других мирах. Там, где ещё остались настоящие школы. Нас учили связывать элементы, вплетать команды, чувствовать нити мира. А потом… всё кончилось.

— Почему?

Он посмотрел куда-то вдаль.

— Потому что пришли те, у кого магия была встроена в кости, а не училась годами. Те, кто не понимал, зачем познавать, если можно рвать. Мы проиграли не битвы — мы проиграли смысл.

Молчание повисло плотное. Я не перебивал. В таких словах было что-то… важное. Истинное. Осколки прошлых эпох.

— Этот Марес, — протянул Нарр’Каэль, — неплох. Почти живёт. Даже думает. Не доверяй ему. Таких система любит ломать.

Лена села рядом, подтянув ноги.

— А ты, Игорь, откуда? Ни акцента, ни знаков принадлежности. И глаза у тебя… не отсюда.

— Я издалека, — ответил я уклончиво.

— Очень издалека? — прищурилась она.

Я не ответил. Вместо этого опустил взгляд в кружку. Поверхность воды отражала пламя. Оно дрожало.

Как и я. Внутри.

— Слушайте, — сказал Далрен, — завтра будет третья волна. Это уже почти точно. И если она будет хоть чуть хуже второй…

— Выживем, — ответила Лена. — Или не выживем. Но уйдём красиво.

— Только если на плечах не понесут, — буркнул Марес.

— Вы не понимаете, — сказал я, глядя в пламя. — Это не просто прорыв. Это отвлекающий манёвр. Кто-то пробует силы. Где-то идёт настоящая битва. И мы... пешки. Нас проверяют.

Все замолчали.

Даже Нарр’Каэль.

И это молчание было тяжелее, чем весь бой.

Потом Лена сказала:

— А всё равно. Лучше быть пешкой, чем запертой фигурой. Пешка хоть двигаться может.

Я кивнул. И допил воду.

Завтра будет новая волна.

И каждый из нас...

Должен будет двигаться. Или погибнуть.

Третья волна началась в полдень.

Не с ревущей лавины. Не с топота.

А с строя.

Они шли ровно, как армия. В их движения закралась логика. Угол подхода. Фланги. Разведка. Мы не просто отражали нападение — вели бой с тактически выверенными действиями. Это уже не хаос. Это командование.

— Вот и началось, — тихо сказал Нарр’Каэль. — Теперь они слушают. Значит, кто-то им приказывает. И значит — есть центр. А центр можно выжечь.

— Где он?

— Не здесь. Но рядом. Иначе ты бы не чувствовал давления. Оно... как плесень на языке. Противно, но ощутимо. Чуть южнее. Где руины. Где небо немного... мутное.

Словно по команде, в штабе заговорили о том же. Кто-то из магов почувствовал искажение, кто-то — присутствие чужой воли. Вылетали разведчики. Возвращались. Или нет.

К вечеру мне дали шанс.

— Игорь, — сказал командующий, мужчина с тяжёлым шрамом через подбородок, — ты охотник. У тебя больше шансов пробраться, чем у любого из нас.

С тобой пойдут трое: Лена, Марес и один новичок из северной гильдии — Арлен. У него способность прятать группу от магического взора.

— Сколько у нас времени?

— До рассвета. Если к тому моменту источник не будет уничтожен, мы начнём терять позиции. У нас не хватит сил на ещё одну волну.

Я посмотрел на Лену — она кивнула. На Мареса — тот хмуро вздохнул. Арлен был молчалив, но глаза у него были спокойные. Значит, не дурак.

— Наконец-то. Пора действовать. Хватит отбиваться, как мальчик с палкой. Иди — выжги корень гнили. — Нарр’Каэль был доволен. В его голосе чувствовался голод.

— Надеюсь, ты не хочешь присвоить то, что там найдём?

— Если оно слишком сильное для тебя — всё равно не удержишь. А если удержишь... тогда ты мне будешь даже интересен.

Ночь наступила стремительно. Мы покинули крепость через потайной тоннель. Арлен активировал свой дар — полупрозрачная пелена накрыла нас, приглушая ауры, глуша шаги, пряча даже мысль.

Миновали выжженные поля. Оставленные тела. Твари шли в сторону города, не замечая нас. Их было слишком много, но ни одна не повернула голову. Ни одна не принюхалась.

Чем дальше, тем хуже становилось небо. Оно будто проваливалось, как плохо натянутая ткань. Звёзды дрожали, а воздух звенел.

И в самой сердцевине этого звона — темп. Не ритм. Не звук. А приказ. Он пульсировал в земле.