Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
Рука вывернута, пальцы на излом – сломать парочку, так живо отучится тянуть руки куда не надо.
– Тебе что – шлюх мало?
– Пусти, с-сказал!
И еще кое-что добавил. Зря.
Яна повернула руку.
– Жду извинений.
– Ну…
– Руку тебе сломать?
– Я не хотел!
– Верю. – Яна отпустила пальцы – и протянула мальчишке руку. – Вставай, давай. И не делай так больше, а то покалечат!
На ее хорошее отношение мальчишка ответил плохим: попробовал подставить подножку.
Зря. Яна среагировала чуть раньше – и пацан полетел носом в большую грязную лужу. Яна пошла дальше. Вот ведь… все настроение испортил, болван! Сразу и от города отвлеклась, и проблемы навалились…
Куда ж сестру-то пристроить?
И здесь не оставишь! Яна просто по улице прошлась – и то достается, а сестренка куда как красивее… надо бы ей хоть какую хламиду подобрать. У старьевщика, или в ломбарде, или еще где? Или вообще на заказ сделать, чтобы девчонка втрое толще себя казалась? С прокладками и накладками? Замаскировать красоту.
Да, и себе не помешало бы что поудобнее.
К портному?
Однозначно!
* * *
К поместью тора Изюмского жом Отважный поехал лично. Ну как – к поместью? Тор был резко против непрошеных визитеров и отгородился от них радикально – баррикадами и окопами. А дороги перекрыл особенно. Выпустил егерей, которым приказал стрелять без предупреждения, вооружил всех обитателей поместья…
Это – его дом!
И никакая сволочь по нему в грязных сапогах разгуливать не будет, тем более какие-то освобожденцы! Гнать и еще раз гнать!
Вот до баррикады жом Отважный и доехал. Остановился метрах в ста. И лично махал белым полотенцем, прибитым к палке, пока его не заметили.
– Кто идет? Чего надо? – рявкнули из-за баррикады сразу несколько голосов.
– Глава Зараевского Комитета Освобождения, жом Отважный! Я хочу поговорить с тором Изюмским!
– Тор сказал – гнать всех освобожденцев в шею, как чумных крыс! Вали отсюда, крысятина!
Жом Отважный скрипнул зубами.
Сволочи! Пристрелить бы вас, да вот беда – самому потом тоже живым не уйти. Вон он, пулемет, стоит на повозке. И крутится преотлично – во все стороны. Тут его и накроет!
– Ты хозяину доложи, что я приехал! А лучше письмецо передай!
С той стороны баррикады помолчали.
– Ждать будешь – или завтра за ответом приедешь?
– Завтра приеду! – Жом Отважный понимал, что можно здесь и ночь простоять.
Письмо было надежнее. В письме он предлагал личную встречу и обсуждение вопроса престолонаследования.
Если тор Изюмский причастен к исчезновению наследницы…
Жом Тигр ждал Отважного неподалеку. Сам он к баррикаде не поехал…
«Побоялся, сволочь», – зло подумал Отважный. Хотя отлично знал – это не так.
Не побоялся.
Просто просчитал вероятности. И свою ценность для дела Освобождения. Для жома Тигра выходило так, что, если Отважного пристрелят, на его место другого найти несложно. А вот если его… Не хотелось бы. Смерти Тигр не боялся, но глупой смерти не хотел.
– Вы отдали письмо?
– Да, жом.
Тигр кивнул.
Со штурмом Изюмского решили подождать, сначала стоит попробовать договориться. А уж потом…
Освобожденцев не так чтобы мало, но… важно не количество, а качество. А вот качественных войск у них раз-два и обчелся.
Вчерашние крестьяне, новобранцы, голь перекатная, профессиональных полков практически нет. Есть дезертиры, но толку-то с них? Дезертир по определению все сделает, чтобы НЕ воевать! Какие там вооруженные конфликты?
Вот и получается – вроде бы народу много, а под ружье загнать и некого. Если сейчас снять войска из Ирольска, весь округ, считай, останется без пригляда и нежной освободительной заботы.
А вдруг людям покажется, что их и освобождать не надо?
Этого Тигр допустить не мог. Оставалось ждать – и надеяться на собственное чутье. Утешало одно: чутье его ни разу не подводило.
* * *
Получив письмо, тор Изюмский прошел три стадии последовательно.
Первая – мать их так, обнаглели! Гнать, тварей, в шею!!! Палкой!!!
Вторая – не гнать, а расстрелять к лешьей матери. Из пулеметов!
Третья – поговорить. Расстрелять всегда успеет, а вот пообщаться… Потом ведь и не узнаешь, что им надо! Когда убьешь – поздно спрашивать!
Так что записка отправилась в обратную – и на следующий день встретились четыре человека.
Жом Тигр со спутником и тор Изюмский. Также со спутником.
Сошлись у баррикады, оглядели друг друга над наваленными бревнами, рук, естественно, друг другу не подали. Первым начал Изюмский.
– Добрый день, любезнейший… Тигр?
– Доброго дня, тор Изюмский.
Тигр был спокоен.
Ему ли злиться? Он держит этого глупца в своих лапах! Просто потребуется больше времени и сил, но если он захочет – здесь никто не спасется. Так к чему сердиться?
А вот тор Изюмский не был так спокоен, как старался это показать. И тоже понятно. За ним – его дом, его люди. А за Тигром никого нет… Кому нечего терять – нечего и бояться.
– Что привело вас ко мне в гости?
– Важное дело, тор Изюмский. – Тигр смотрел жестко, внимательно. – Убит жом Воронов.
Тор Изюмский даже сразу не понял. А потом задохнулся от возмущения.
– ЧТО?!
И Тигр понял: не знает.
Не он.
Есть вещи, которые не сыграешь… Можно и его обмануть. Можно. Но – не так. Не выжил бы жом Тигр, не умея читать в людских глазах и душах.
– Жом Воронов был приговорен Комитетом Освобождения к аресту. Возможно, к высылке из страны – решение не было принято. Но когда наши люди в очередной раз привезли в дом продукты – увидели пепелище. И нашли убитых…
Тор Изюмский словно выцвел в единый миг.
Император убит…
Плевать, что Петер – дрянной император. Но… кто поднял на него руку?! Кто посмел?!
– Кто?!
Жом Тигр покачал головой.
– Если бы мы знали!
– И вы… – Тор Изюмский понял, о чем речь, и побелел от ярости. – Вы решили, что это я?!
– Я обязан был проверить все варианты, тор. – Тигр говорил ровно и учтиво, но непреклонно.
– Можете проверять. Если бы я знал, что его императорское величество здесь, я бы все сделал, чтобы его вырвать из ваших лап.
– Не сомневаюсь, тор.
– Я этого не делал. Хотя понимаю, что клятвы – бесполезны, но тем не менее. Мне жаль, что я не успел. Не знал…
Тор Изюмский и сам не замечал, что почти оправдывается. Но такова уж была особенность Тигра… Жом смотрел на него в упор – и под взглядом ледяных глаз хотелось опустить голову, шаркнуть ногой, словно маленькому провинившемуся мальчику, потеребить
