Чужие звезды - Андрей Алексеевич Панченко

— Кира, тесто не так, — мягко поправляла она. — Его чувствовать надо.

— Я чувствую как антиабордажные роботы передвигаются по обшивке за десяток переборок от нас и к атаке готовятся, мой имплантат даже пересчитать их может и типы назвать — невозмутимо отвечала Кира. — С тестом разберусь.

— Имплантат это конечно хорошо, но тут не роботов считать надо, — отмахнулась мама. — Здесь пироги.

Ира усмехнулась.

— Вот это я понимаю — переподготовка кадров. Из штурмовика в хозяйки.

— Не хозяйки, — спокойно сказала Кира. — Универсального бойца.

Мама покачала головой, но улыбнулась.

Когда к вечеру второго дня, когда мы вернулись с добычей и запахом дыма на одежде, близнецы увидели это своими глазами.

Кира вышла на крыльцо в сарафане, вытирая руки полотенцем. Лёха замер. Серёга моргнул.

— Это… — начал Лёха.

— Это ваша мать, — спокойно сказала Ира из-за её спины. — В редком природном состоянии.

— Но… — Серёга понизил голос, — она же обычно…

— Обычно она в броне и с излучателем, — закончила Кира и подняла бровь. — Есть возражения?

— Никак нет, — синхронно ответили оба.

Андрей фыркнул.

— Привыкайте. Женщина может и стрелять, и пироги печь. Это вам не учебка.

Я смотрел на эту картину — на дым из трубы, на свет в окнах, на Киру, которая смеётся вместе с Ирой, на маму, командующую кухней, — и понимал, что неделя перед вылетом проходит правильно. Без стратегических схем. Без тактических разборов. Просто жизнь. Через семь дней мы снова наденем броню, поднимем флот и будем обсуждать судьбы систем. А пока… Пока я снял сапоги у входа. И молча пошёл помогать чистить добычу. Потому что в этом доме даже командир флота Живы сначала сын. А потом уже всё остальное.

На третий день отдыха я поймал близнецов вечером, уже после бани. Они сидели на лавке у крыльца, пар от них ещё шёл, как от свежего двигателя после посадки. В руках — кружки с чаем. На лицах — то самое выражение, когда мозг пытается уложить новую реальность в старые папки и ругается на нехватку места.

— Ну что, бойцы, — спросил я, присаживаясь рядом. — Как впечатления от земной родни?

Лёха тяжело вздохнул и посмотрел в сторону леса, будто там было проще.

— Батя… у вас тут всё опаснее, чем в рейде.

— Это ты ещё в огород не ходил, — отозвался из темноты Андрей. Он сидел чуть дальше, строгал что-то ножом и делал вид, что он тут случайно. — Минное поле знаешь? Так вот на нашем огороде куда как опаснее. Попробуй случайно на грядку наступить…

Серёга кивнул так серьёзно, будто подтверждал боевую сводку.

— Бабушка… — начал он и запнулся. — Она странная.

— В каком смысле? — уточнил я.

— В смысле… она выглядит моложе нас, а разговаривает так, будто лично строила пирамиды. И ещё… — он понизил голос. — Она умеет заходить с фланга.

Лёха подхватил:

— Да! Ты думаешь, ты контролируешь дистанцию… а потом бах — и тебя уже обняли. И ты стоишь. И не понимаешь, почему ты не можешь отбиться. Это… психологическое оружие.

— Я же говорил, — буркнул Андрей. — У нас тут без тактики никак.

Серёга облизнул губы.

— А дед…

— Чего дед? — переспросил я.

— Дед — это вообще отдельная категория угроз, — сказал Серёга с уважением. — Он взял нас на охоту, выдал старые карабины и сказал: «Сейчас узнаете, кто вы без своих игрушек». Я сначала подумал, что это шутка.

— А оказалось? — спросил я.

— А оказалось, что дед реально может исчезнуть в лесу, — сказал Лёха. — Просто шаг — и нет человека. Я минуту думал, что он телепортировался.

Андрей хмыкнул.

— Он не исчез. Он просто перестал шуметь. Это редкий навык для Найденовых.

Лёха покосился на него.

— Ты тоже… странный.

— Я нормальный, — спокойно сказал Андрей. — Это вы космические.

Серёга поставил кружку на лавку и загнул пальцы.

— Значит так. Ира… -он задумался, подбирая формулировку. — Ира как ты, пап. Только меньше.

— Спасибо, — отозвалась Ира из кухни, даже не выходя. Голос у неё был такой, что у меня автоматически выпрямилось плечи. — Я всё слышу, гении.

Лёха шепнул:

— Вот видишь?

Серёга продолжил, уже осторожнее:

— Она умеет смотреть так, что ты сам вспоминаешь все свои косяки… даже те, которых не было.

— Это называется «невербальное влияние», — донеслось из кухни. — Запишите в тетрадку балбесы.

Лёха отхлебнул чай.

— А мама… — он замялся.

— Что мама? — спросил я.

— Мы думали, она всегда… ну… — он сделал руками жест, изображая броню. — А она тут в сарафане, пироги, чай… и при этом всё равно страшная.

Серёга кивнул.

— Да. У неё в сарафане взгляд такой, будто она сейчас половником проведёт зачистку помещения.

— Это потому что половник — оружие ближнего боя, — спокойно сказала Кира, выходя на крыльцо. В сарафане, да. Половника в руках не было, но близнецы всё равно напряглись. — Ира, кстати, учила.

— Я не учила, — отрезала Ира. — Я просто показала один раз. На своем бывшем муже.

— Два, — поправила Кира.

— Один, — снова отрезала Ира. — Второй раз был не половник, а скалка.

Близнецы переглянулись.

— Пап, — тихо сказал Лёха, — у вас тут… сильные женщины.

— А вы думали, откуда ты такой красивый взялся? — съязвила Ира, появляясь в дверях.

— Мам сказала, что от породы, — попытался выкрутиться Лёха.

— Порода — это хорошо, — сказала мама, выходя следом. — Но породу тоже надо улучшать. И мы с девочками без сомнения сделали Найденовых только лучше. И хватит уже на лавке заседать. Завтра утром сборы.

На следующий день поместье вдруг стало другим. Не изменилось внешне — всё тот же дом, баня, ворота, газон. Но внутри всё сдвинулось в режим «перед вылетом». Мама с Ирой распределяли дела так, будто готовили эвакуацию города. На фоне домашней суеты это выглядело почти смешно: командир флота, который может сдвигать орбитальные крепости силой мысли и послать в бой миллионы кораблей, спорит с матерью о том, куда положить банку варенья.