Маверик - Евгений И. Астахов
— Неплохо, с учётом всех обстоятельств. Поначалу было много паники, криков и ругани, — она поджимает губы, — но генерал навёл порядок. Нам поручают разные задачи, готовку на кухне, уборку базы и всякое такое. Я помогаю в лазарете — много раненых — сам понимаешь. Бывает непросто, но, по крайней мере, у нас есть крыша над головой, и нам больше не нужно беспокоиться об этих монстрах. Солдаты стараются нас защитить.
— Рад это слышать. А твой отец? Как он поживает?
— Он держится, но не становится моложе, — Хейли грустно улыбается. — Потеря ранчо его подкосила. Дело всей его жизни. То, что начинал ещё мой прадед, — она печально вздыхает. — К тому же у него проблемы со здоровьем, а местные врачи физически не могут предоставить нужное лечение. Мы… справляемся.
— Чёрт, мне жаль. Я могу чем-нибудь помочь?
— Честно говоря, на данный момент я просто рада увидеть знакомое лицо, — моя собеседница несмело улыбается. — Мне было одиноко и страшно, особенно в тот день, но ты помог, и я никогда этого не забуду.
— Да брось, — давлю ухмылку, — разве Егерь мог упустить шанс покрасоваться. Захваченное ранчо, опасные монстры и храбрый стрелок на фоне полной луны.
— Вообще-то было новолуние, — со смешком произносит Хейли. — А храбрый стрелок оказался конюхом.
— Неожиданный герой, — киваю я, — тёмная лошадка, почти аутсайдер. Всё по законам жанра.
— А тёмная лошадка умеет танцевать? — склонив голову набок, спрашивает рыжуля.
В этот момент на сцену выходит… Саманта Армстронг и один из её ребят. Тот, что тащил гранатомёт. Он присаживается с акустической гитарой на стул и начинает наигрывать быстрый мотивчик. Вскоре голос мускулистой, покрытой шрамами женщины, заполняет зал. На удивление приятный и хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой.
♪ You’re a heartbreaker
Dream maker, love taker
Don’t you mess around with me[2] ♪
Чувствую прохладную ладошку, и вот уже меня тащат на очищенное от столов пространство. Танцует Хейли активно и с полной отдачей, как и всё, что она делает в этой жизни. Не отстаю и я.
Ещё несколько композиций, и певица берёт паузу. Она вместе с музыкантом подходит к нам, чтобы обменяться парой слов, но завязывается разговор, и дочка Кормака приглашает их подсесть к нам.
Мы обмениваемся историями, гремим бутылками и хрустим чипсами. В голове слегка тяжелеет, а тело расслабляется. Когда дамы уходят припудрить носики, неожиданно для самого себя спрашиваю у громилы с гитарой.
— Откуда у Саманты столько шрамов?
Слишком они старые, чтобы быть результатом столкновения с монстрами Сопряжения.
Вероятно, виновато подпитие, потому что её спутник отвечает вместо того, чтобы послать меня.
— Мамаша у Сэм была религиозная и напрочь ебанутая. Много правил, много заповедей. Любое нарушение — это грех, а грехи она ненавидела и делала всё, чтобы очистить от них дочурку.
Собеседник изображает ножом надрез, а потом трясёт башкой и добавляет:
— Забудь.
Мне хочется поскорее выкинуть эту историю из головы, но, к сожалению, я кое-что знаю о дерьмовых родителях.
Мы проводим ещё час в компании солдат, пьём и танцуем. В какой-то момент Хейли предлагает показать мне своё место работы. Почему-то мне кажется это хорошей идеей.
Лазарет занимает двухэтажное здание, стоящее наособицу. У девушки есть ключ от задней двери, и мы тихонько проникаем внутрь. На первом этаже расположены раненные, второй — сейчас пустует. Однако дочка Кормака тащит меня ещё выше. Через технический люк мы попадаем на покатую крышу и вскоре любуемся звёздами.
— Расскажи о себе, — произносит Хейли, — а то мы всё обо мне да обо мне. Как ты справляешься со всем, что происходит?
Я обрисовываю в общих чертах картину того, как возглавил форпосты, и трудности, с которыми пришлось столкнуться.
— Даже не представляю, насколько сложно управлять такой оравой паникующих людей, — замечает она.
— Пришлось учиться. Больше было некому. Честно говоря, это настоящее испытание. Ответственность ударила по мне как физически, так и ментально.
Возможно, алкоголь, а, возможно, просто уединённая обстановка. Мне хочется говорить искренне, даже если это вещи, в которых я никому обычно не признаюсь.
— Могу себе представить. Должно быть, сложно всё это сбалансировать?
— Так и есть. Иногда кажется, что вес всего мира лежит у меня на плечах. Приходится напоминать себе, что я сам на это подписался. Никто меня не тащил в лидеры. У меня отличная команда, и это очень помогает. А ещё, знаешь, — я запрокидываю голову наверх. — Это всё стоит того, когда вижу живое подтверждение. Всё хорошее, что мы делаем, имеет непосредственное влияние на людей. Недавно я нашёл кучу консервированных фруктов. Вроде мелочь, да? Их раздали детям, и знала бы ты, в какой восторг это привело этих оболтусов.
— Ещё бы. У них так мало поводов для радости, что даже такая мелочь способна всё изменить.
Хейли смотрит на меня и молчит, а потом добавляет охрипшим голосом:
— Знаешь, ты мне всегда нравился.
— Знаю, — ухмыляюсь и ловлю её взгляд.
— У-у-у, охламон, — хмурит бровки девушка.
— Ага, — киваю.
И целую её.
[1]. https://ru.wikipedia.org/wiki/Magic_8_ball
[2]. Pat Benatar — Heartbreaker.
Глава 25
Губы Хейли, мягкие, горячие, отвечают на поцелуй. Вначале робко и неуверенно, но через миг её ладонь касается моей щеки. Я запускаю руку в её пышные волосы и прижимаю затылок к себе. Она подаётся вперёд всем телом. Дышит шумно и страстно.
На миг отрывается и произносит c лукавой улыбкой:
— Может, продолжим в месте поуютнее, Мистер Тёмная Лошадка?
— Возражать не буду, Мисс Веснушка.
Я помогаю ей спуститься сквозь технический люк на второй этаж и следую за ней. Уже через минуту мы вваливаемся в небольшую подсобку, содержащую койку и неработающий сейчас холодильник. Вероятно, здесь при необходимости спит персонал, если ему выпадает ночное дежурство. Сквозь узкое окно луна едва освещает комнату.
Хейли толкает меня на лежак и сразу же залезает на колени. Она нетерпеливо сдёргивает с меня одежду, не прекращая целоваться. Помогаю ей освободиться от вещей. Щёлкает застёжка лифчика, и уже через секунду я любуюсь белоснежной кожей. Веснушки покрывают её целиком, опускаясь по ключицам к груди. Нежно-розовые ареолы и такие же соски. Набухшие, так и просят, чтобы их укусили.
Я сдерживаю порыв. По
