Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
Он говорил вроде уверенно, но в глазах мелькнула тень беспокойства: Эльгаронна пользовалась услугами Эхомашины едва ли не чаще других. Для его двора и его личных планов наличие идеальных телохранителей и «тихих специалистов» стало частью привычной структуры власти.
‑ Таких источников, как в Шардале, в мире почти нет, ‑ Почти бесцветным голосом произнёс король Инмарлана ‑ коренастый мужчина невысокого роста в золочёном камзоле, без лишней мишуры, но с тяжёлой цепью на шее. ‑ И я рад бы предложить, например, своё королевство, ‑ уголок его губ чуть дрогнул, ‑ но мы разоримся возить заряженные кристаллы, зраяжать которые придётся опять-таки здесь.
Он говорил предельно практично. Инмарлан славился богатством, но даже там умели считать. Таскать через полконтинента высокоёмкие кристаллы, теряя часть заряда по пути и рискуя каждым караваном ‑ удовольствие не только дорогое, но и опасное. Один успешный налёт, и какой‑нибудь пиратский магистр получает в руки энергию уровня маленькой атомной бомбы.
‑ Да, мысль о восстановлении Замка на Болоте кажется и мне правильной, ‑ вплёлся в разговор герцог Истар. Мужчина преклонных лет, во всём чёрном, с тонкой серебряной вышивкой по вороту и манжетам и золочёной шпагой у бедра. Его лицо было бледным, почти болезненным, но глаза ‑ живыми и цепкими. ‑ В конце концов, ну что такого произошло? Одним архимагистром больше, одним меньше.
Некоторые правители при этих словах чуть поморщились ‑ не из‑за жалости к погибшему, а из-за прямоты формулировки.
‑ Да, восстановление машин, особенно Машины Знаний, обойдётся недёшево, ‑ продолжил герцог, словно, не замечая этой реакции, ‑ но ничего невозможного. Как говорил мой отец, если потеря исчисляется деньгами, то это не катастрофа, а расходы.
Фраза прозвучала почти как тост, но в ней заключалась вся суть отношения этого зала к проблеме: пока не пострадали их троны и армии, всё остальное решалось переводом средств.
Договорились быстро, даже удивительно быстро для такого собрания. Несколько уточняющих вопросов ‑ кто возьмёт на себя координацию усилий магов, как распределять квоты доступа к будущей Эхомашине, как оформить статус территории. В конце концов, само строительство нового замка ‑ мелочи. Камень, дерево, металлы, инженерные бригады ‑ всё это королевства умели делать и без магии.
Основные деньги уйдут на воссоздание самой Эхо‑Машины и Машины Знаний. На редкие компоненты, артефакты, сложные матрицы, которые не купишь ни за какое золото, если маги скажут «невозможно». Но тут вопрос сводился к одному: согласятся ли ведущие маги всех королевств работать вместе и под чьим контролем. И, судя по короткому обмену взглядами между несколькими седеющими придворными чародеями, сидящими позади тронов, ‑ согласятся. Слишком уж велик был общий интерес.
Решение оформили, как полагалось. Сухие, выверенные до последней запятой строки в протоколе, подписи, печати. Кто‑то мысленно уже прикидывал, сколько «слуг» можно будет заказать в первый же год после запуска новой машины, кто‑то ‑ сколько процентов удастся выторговать себе за «особые услуги» по строительству.
Несмотря на приготовленный в их честь пир и праздник, короли и герцоги не задержались в Шардале дольше необходимого. Официальные речи, обмен дежурными любезностями ‑ и каждый спешил вернуться в свою страну. Слишком напряжённым стало поле игры, слишком много нитей требовало личного контроля.
Летающие корабли Властителей поднимались в воздух один за другим.
Роскошные и огромные, словно воздушные дворцы, флагманы королей плавно отрывались от посадочных площадок, набирая высоту. Их борта сияли гербами, а палубы скрыты под защитными куполами. Вытянутые скоростные катера представителей воинственных держав уходили почти вертикально, взвывая двигателями, ‑ в них было меньше золота, но больше брони, пушек и мощи двигателей. Лёгкие и воздушные прогулочные яхты, принадлежавшие тем, кто любил играть в «скромность», скользили в небо, как фантастические птицы, оставляя за собой искристый шлейф эфирных потоков.
Когда все корабли растаяли в голубоватой дымке неба, Логрис ещё несколько мгновений стоял у окна, не двигаясь. Воздушные суда уходили прочь, превращаясь в светлые точки, а затем и вовсе теряясь в высоте. За этим зрелищем он наблюдал уже десятки раз, но сейчас оно почему‑то казалось особенно символичным: каждый владыка унёс с собой свой кусок интереса к замку на Болоте, а ему оставались обломки ‑ буквальные и политические. Но не мёртвые, а с перспективой вырастить на этом поле новый инструмент влияния на всю мировую политику.
Он слегка повёл плечом, будто стряхивая ощущение пока ещё необоснованного торжества, и нажал кнопку вызова.
Помощник вошёл почти сразу, словно стоял под дверью, ожидая сигнала.
‑ Как успехи? ‑ спросил король, не поворачиваясь от окна. Взгляд его всё ещё провожал воображаемый шлейф последнего корабля.
‑ Мы потеряли его, ваша милость, ‑ Ингро Талис склонил голову. В голосе не было оправданий, только сухой доклад. ‑ Могу сказать, что сразу недооценил его.
Логрис машинально отметил, как тот формулирует: не «мы», а «я». Личная ответственность, а не размазанная по ведомству ‑ в этом состояло одно из качеств, за которые он когда‑то оставил этого Слугу живым и дал ему расти, сделав по-сути вторым человеком в государстве.
‑ Архимагистр, видимо, вытащил серьёзного специалиста по тайным операциям, ‑ продолжил Ингро. ‑ И, мелькнув буквально пару раз, он совершенно растворился. Последний контакт ‑ в воздушном порту Гиллара, а дальше его следы теряются.
В комнате повисла короткая пауза. За окном ветер чуть шевельнул тяжёлые шторы. Где‑то в глубине дворца донёсся отдалённый звон часов.
‑ Сбежал, сучонок, ‑ наконец произнёс король, прищурившись. В голосе не было бешеной ярости, скорее хищное раздражение вперемешку с уважением к уровню противника. ‑ И в розыск не подать. — Он развернулся от окна к Ингро. Серые глаза смотрели холодно и трезво. ‑ Такой кадр любому Властителю пригодится, ‑ добавил он уже почти лениво. ‑ Ладно. — Он коротко кивнул ‑ жест не столько помощнику, сколько самому себе, принимая решение. ‑ Прекращаем поиски. В конце концов, таких призванных по миру шляется человек пятьдесят.
‑ Шестьдесят пять, ваша милость, ‑ Поправил Ингро, склонив голову в поклоне. ‑ Только призванных Сариллом Теохваром ‑ сорок. Остальные покинули наш мир от старости, болезней или уничтожены сразу после призыва.
В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная усталость: он знал каждого из этих людей по досье, а некоторых ‑ лично. Знал, кто упрямо держит присягу, кто играет на два фронта, а кто тихо растворился в глубинке, выбрав судьбу
