Сорок третий - Андрей Борисович Земляной
Ардор прижал гашетку.
Пушка звонко затявкала короткими очередями. Сто пятьдесят граммов взрывчатки в каждом осколочно‑фугасном снаряде делали своё дело. На той стороне, в просевшем тумане, вспыхивали и расширялись грязно‑жёлтые фонтаны взрывов. Тонкая броня лёгких машин рвалась, словно бумага, железо выгибало наружу, колёса отрывались вместе с мостами. Там, где снаряд попадал в пехоту, тела просто исчезали в фонтанах грязи, крови и земли.
Механик‑водитель их машины, младший сержант Гайрен, не дожидаясь особых команд, уже доворачивал, подставляя вражескому ответному огню покатый лоб бронемашины. Это было почти на уровне рефлекса: меньше шансов, что снаряд пробьёт, больше ‑ что соскользнёт. Машина, несмотря на тряску от выстрелов и бездорожье, двигалась рывками из стороны в сторону, сбивая прицел противнику.
Чуть выше и сзади, над основной башней, ожил крупнокалиберный пулемёт в маленькой башенке. Сзади, в корме, прилипнув щекой к визиру дистанционного управления, устроился ефрейтор Нурги Альдор. Его ствол, словно отдельное, хищное существо, поводил по линии цели, засаживая длинную очередь по силуэту грузовика, то срезая мотоцикл, или добивая выскакивающих из подбитой машины фигур.
Пули калибра «с палец толщиной» рвали людей и лёгкие стальные листы, как мокрое тряпьё. Нурги работал почти без слов: короткие команды «вижу», «перезарядка», всё остальное ‑ в жестах и взглядах.
‑ Попал… минус груз… ещё один… ‑ бормотал он, как будто сам себе.
Чуть позже к избиению каравана присоединились и другие орудия взвода. Сначала ‑ почти вслепую, не видя ещё самих целей, а ориентируясь на вспышки взрывов, от выстрелов Ардора.
Когда дистанция сократилась, туман разорвался уже серьёзнее. Сквозь клубы пара и дыма стали видны отдельные силуэты людей разбегающихся, словно тараканы при включённом свете, подбитые и горящие машины, мотоциклы, лежащие под невозможными углами. Теперь взвод начинал работать прицельно и куда более смертоносно.
Снаряды врезались в скопления фигур, превращая их в месиво. Пули добивали тех, кто пытался отползти к кювету или спрятаться за борт перевёрнутого грузовика. Пара гилларских броневиков успела повернуть башни в сторону третьей роты, но их выстрелы либо уходили в молоко, либо били по лобовой броне, оставляя лишь вмятины и серые подпалины.
Где‑то рядом, в наушниках, пробивался возбуждённый голос командира.
‑ Внимание, всем, цель подтверждена, караван с техникой и пехотой. Работаем с дистанции. Не лезть вперёд, отрабатывать с места…
Но по факту бой уже напоминал планомерное избиение. Противник, рассчитывавший проскочить в момент смены полков, нарвался на роту, у которой вся техника оказалась исправной, боезапас ‑ полным, а командиры настроенными крайне решительно.
В расположение взвод возвращался словно триумфатор.
Колонна тянулась медленнее обычного: трофейная техника, оставшаяся на ходу, требовала осторожности. Впереди ‑ свои бронемашины, затем четыре грузовика противника, местами подбитые, с покорёженным металлом бортов, с дырками от пуль в тентах. Один из них шёл, громыхая и постанывая ‑ половина кабины испятнана пулями, а лобовое стекло осталось на месте боя.
Ещё один грузовик вообще выглядел чудом на колёсах: моторный отсек фактически оторван, а передний мост держался на остатках креплений и тросах, которыми его наспех подтянули механики и при каждом толчке остатки капота и рамы тряслись, словно пыталась разлететься окончательно.
Следом двигалась парочка целых бронемашин противника, избежавшие прямого попадания, а только касательные осыпи осколков. На броне ещё виднелись свежие полосы от снарядов, но основные узлы целы. Будет подарок политотделу дивизии обожавшему такие вот почти нетронутые трофеи.
Пара самых уцелевших трайков ‑ тех самых лёгких трёхколёсных мотоциклов для разведки ‑ вообще казались привидениями. Один шёл с погнутым передним колесом, на каждом обороте угрожающе вихлявшем в восьмёрку, другой ‑ с отсутствующей фарой и простреленным топливным баком, на котором уже поколдовали механики, заткнув герметиком дырку в металле.
По меркам штурмовых частей ‑ весьма немалый улов даже не считая груза в грузовиках, где везли паучий шёлк. Полковой финансист, тот самый сухой человек в пенсне, которого обычно недолюбливали за педантичность, на этот раз встретил их почти с тёплой улыбкой. Ему предстояло тщательно посчитать, и принять трофеи по стоимости учитывая всё. Броня, двигатели, вооружение, даже пригодные к ремонту узлы и агрегаты. Бухгалтерия фронта знала цену каждой гайке. А весь взвод получит призовые.
Для солдат и младших командиров эти призовые составляли не абстрактные цифры, а очень конкретную часть мотивации. Дополнительные деньги на счёт, возможность что‑то купить в городе, переслать домой семье, отложить «на потом». Для офицеров ‑ тоже. Боевые выплаты, привязанные к реальным результатам ‑ уничтоженной технике, захваченным трофеям, успешно выполненной задаче ‑ служили в королевстве не просто традицией, а ещё одним инструментом управления жадностью и храбростью.
Взвод возвращался усталый, но довольный. Кто‑то уже в салоне обсуждал, на что пустит свою долю:
‑ Я, пожалуй, возьму нормальный нож вместо этого штатного г*вна, ‑ мечтал один.
‑ А я — часы «Альсон». Не как у командира, но тоже приятная вещь.
Ардор слушал это вполуха, покачиваясь в командирском кресле. Внутри он ощущал не эйфорию, а ровную удовлетворённость боем. Отработали чисто, приняли встречный бой, не дали себя обойти, вернулись все. И заработали причём не только деньги, но и боевой рейтинг подняли.
Глава 12
Заседание Совета Властителей собирало почти всех значимых суверенов двух материков. Не парадных, номинальных фигур, а тех, кто действительно решал, где кто и как, завтра поделится территориями и концессиями, какой город станет свободным портом, а какой ‑ зоной смерти.
И собирались они здесь далеко не для того, чтобы устранять войны или разбирать межкоролевские тяжбы. Подобные вещи решались в кулуарах, двусторонних форматах, через послов, тайные соглашения и закрытые приёмы. Совет служил для другого. Обсуждать то, что могло повлиять на баланс сил всех сразу. Общие правила игры. Общие угрозы. Общие источники силы.
Сегодняшний повод стал именно таким.
Зал приёмов Шардальских королей, куда стекались владельцы корон и скипетров, устроили с расчётом на эффект. Высокие своды, росписи на стенах, показывающие древние битвы и сцены коронаций, мягкий рассеянный свет из магических светильников. Посреди ‑ круглый стол из хаотически изменённого, полупрозрачного золота. Металл, подвергнутый аномальному воздействию энергии, утратил привычный жёлтый блеск и стал странным, будто застывшая волна света. В нём играли отражения лиц,
