Мёртвые души 3. Лик Первородного - Евгений Аверьянов

Он шёл на меня, шепча. Слова не рождались звуками — они вкручивались в голову, как мысли не мои.

Всё пространство стало зыбким. Каждый шаг — будто через вязкий сон.

Когти чертили землю, воздух дрожал, я ловил момент — и бил. Удар. Ещё. Скользящий укол в шею. Резкий выпад в грудь.

Он завыл.

Всё вокруг — задрожало. Из его ран потекло свечение, ядовитое и чужое. Он прыгнул — я ушёл в сторону, закружился и вонзил меч между рёбер. Глубоко.

Он зашипел.

Отшатнулся. Рухнул на колени.

Я приближался — тяжело, вымотанно, но сжав зубы. Он поднял голову, и… заговорил.

Голос был не голосом. Это был треск, лом, искажённое эхо слов.

— …ещё немного… и ты забудешь, кем ты являешься…

Я остановился.

Сжал рукоять сильнее.

— Поторопись… пока ты ещё ты…

Я молча вонзил меч в его грудь. Он затих.

А вокруг снова наступила… не тишина, а пустота.

Я вырезал из груди ядро.

Тёмное, но мощное, с бледно-синим свечением внутри.

<Получено: ядро третьей ступени>

<Уровень средоточий: 62>

<До следующего уровня: 1 ядро третьей ступени>

Я сжал его, закрыл глаза.

— Кто я? — выдохнул я сам себе.

— Тот, кто ещё помнит, что потерян, — неожиданно тихо отозвался Нарр’Каэль. — Значит, всё ещё жив.

Я поднялся и ушёл из зоны.

Шаг за шагом. Пока я — это я.

Город встретил меня привычной суетой: торговцы, запах жареного мяса, гул разговоров и отблеск закатного солнца на черепичных крышах. Я задержался ненадолго — купил еды, воды, проверил снаряжение, а главное — уточнил маршрут.

Название нового пункта назначил мне не я — его шепнул Нарр’Каэль. Город назывался Иар-Хаэн, и голос в голове уверенно заявил, что именно там находится нужное мне: либо путь к следующему храму, либо нечто, способное приблизить меня к формированию ядра. Он не уточнил, что именно. Конечно же.

— Секреты, Игорёк, — шепнул он с ехидной ухмылкой, — придают жизни вкус. Особенно, когда они взрываются у тебя под ногами.

Я кивнул не вслух. Слишком устал, чтобы спорить. А в глубине — где-то очень глубоко — понимал: он прав. Без риска я бы не выжил. Без загадок… я бы заснул.

Перед выдвижением я нашёл на площади кусок пергамента, линейку, уголь.

Сел прямо на площади, отгородившись от потока людей, и начал рисовать карту. Не художественно — практически.

Отметил пройденные города. Места охоты. Храмы. Места, где был ранен, где почти умер, где получил ядро.

Затем отметил путь, ведущий в сторону Иар-Хаэна.

И наконец, приписал на краю: “Если я это забуду — прочитай. Если не сможешь прочитать — ты уже не ты.”

Спрятал карту под броню. Рядом с сердцем.

Начало пути было обманчиво лёгким. Ровная дорога, редкие деревья, прохладный ветер. Но я знал — между этим городом и следующим лежит мёртвое поле. Не от людей. От древних монстров.

Говорили, когда-то тут столкнулись два клана чудовищ, каждый с силой, равной малым богам. Поле не пережило битву. Стало зоной, в которой умирает разум, но выживает инстинкт.

Когда я подошёл к границе, стало ясно: это не легенда.

Земля стала плотной, каменной. Чёрная, как обугленная плоть.

Всё вокруг будто затихло. Даже ветер теперь шёл иным маршрутом. Воздух стал вязким.

А дальше — камни, разбросанные как руины… и среди них — движение.

Я вытащил меч. Не спеша. Уже даже не рефлекторно — естественно.

Из тени выдвинулся каменный монстр. Я сразу окрестил его “Пустынный полковник” — за то, как он двигался: уверенно, как будто вёл за собой армию, которую никто, кроме него, не видел.

Тело сложено из камня и пепла. Лицо — маска из песка и сухой крови.

Руки — как резные колонны, одна из них заканчивалась острым наплечником, другая — длинной костяной саблей, вросшей в камень.

Он не бросился. Он шагнул.

Земля глухо ударила под ногами.

Я пошёл навстречу.

— И снова. Клинок, чудовище, герой. Какой… банальный сюжет, — проворчал Нарр’Каэль. — Разве ты не устал?

— Устал. — выдохнул я. — Но это не повод останавливаться.

Схватка была… красивая. Не спешная. Мы оба мерили друг друга. Первый удар — он. Сабля, словно вихрь, — я увожу вбок, контрудар в голень — глухо, без пользы.

Ответ — кулак с силой обвала. Меня отбросило. Кувырок, стою. Двигаюсь.

Меч скользит — снова в щель между пластами. Камень трескается. Он срывается с места, подсекает землю. Я падаю на спину, скольжу, поднимаюсь.

Удар в плечо. Доспех трещит, кожа горит. Я рычу и бью снизу — между пластинами на груди. Он дёргается. Первый звук — скрежет изнутри. Возможно… крик. Или команда погибшей армии.

Ещё удар. И ещё.

Пока он не рушится, разваливаясь на каменные сегменты.

Я стою, тяжело дышу.

В груди — спокойствие. Даже лёгкая… радость.

Я чувствовал, как моё тело приняло это всё как норму. Как будто битвы, кровь, тяжесть и клинок — дом.

— Ты начинаешь принимать это, — холодно проговорил Нарр’Каэль. — Я чувствую, как тебе… нравится. А значит, ты всё ближе к тому, кем я хотел тебя видеть.

— А может, я просто не хочу умереть.

— Вот и держись за это. Пока ещё есть ты.

Я вытер меч, посмотрел на горизонт.

Поле только начиналось.

А я — ещё жив.

Глава 15

Поле древней битвы продолжало стелиться передо мной, словно само время тут сгорело, оставив пепел в земле и уголь в небе.

Я шёл среди остовов, напоминающих разрушенные города: скелеты зданий торчали из почвы, как рёбра исполинских чудовищ. Где-то на горизонте маячил обгоревший шпиль — может, храм, может, башня. С трудом верилось, что тут когда-то жили разумные. Теперь здесь царствовал лишь прах.

Под ногами — щебень, пепел, обломки оружия. Иногда попадались полуразложившиеся доспехи, вросшие в землю. Один раз — человеческий череп, треснувший ровно посередине. Ветер гулял, не оставляя эха. Всё было глухо, будто мир задержал дыхание.

— Если ты когда-нибудь задумаешься о хорошем месте для смерти — вот оно, — буркнул Нарр’Каэль. — Романтика, руины, безнадёга и полное отсутствие фанатов. Идеально.

— Ты забываешь, — ответил я, — я пока жив. И умирать здесь не в планах.

— Ага. Ты просто идиот с мечом. Что, впрочем, не исключает твою живучесть.

Ветер донёс