Раб - Дмитрий Лим
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Работа не становилась легче, но мозг, занятый мыслями о странных метаморфозах варгов и муми, отвлекался от ноющей боли в спине и усталости в натруженных руках.
Наконец, когда последние лучи солнца почти исчезли за горизонтом, орм, хмуро наблюдавший за нашей работой, велел заканчивать. Я направился к лачугам в надежде застать Норка: слишком много у меня было вопросов к старику. Но внутри нашего жилища царила тишина, нарушаемая лишь сопением и храпом. Все спали.
* * *
На следующий день ничего не изменилось, как не изменилась и моя каторга. С первыми лучами солнца в дверном проёме показалась физиономия Харма, который велел нам выходить на работы. Толком переговорить с Норком не удалось: все спешили на выход, чтобы не вызывать гнев надсмотрщика.
Вчерашняя трансформация варга настолько сильно засела в моей голове, что я даже не заметил, как пролетела работа. Я машинально чистил загон, перебирая в уме все возможные варианты объяснения увиденного. Может, это какая-то форма паразитизма? Или сложный симбиоз с неизвестным организмом? Или… мутация, вызванная специфическими условиями этого мира? Но ни одна из этих гипотез не давала полного ответа. Мне было очень интересно: такое отличие от земной жизни я видел в первый раз. Зато не осталось сомнений, что я в другом мире, а не в прошлом собственной Земли.
Вечером, после ужина, я, наконец, улучил момент, чтобы поговорить с Норком, который лежал на нарах и что-то грыз. Полумрак лачуги скрывал детали, но по хрусту я определил, что грызёт он кость.
— Норк, ты где это достал?
Старик быстро убрал кость в ткани своей одежды и ответил:
— Нигде… ты что-то видел?
— Видел, как ты что-то прятал, — спокойно ответил я, стараясь не выдать своего беспокойства. Мне не было дела до этой кости до тех пор, пока это не коснётся кого-то ещё. — Просто интересно, что ты там грызёшь втихую? Здесь ведь не раздают кости на ужин.
Норк нахмурился, его лицо в полумраке стало ещё более угрюмым.
— Тебя не касается, Сквор, забудь… И вообще, иди спать. Уже поздно.
Я покачал головой.
— Норк, подумай сам. Если Дхор или другой орм увидит у тебя кость… Ты же знаешь, что будет. Руки отрубят, а то и хуже. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за какой-то косточки. Тем более меня мучает другой вопрос.
Вздохнув, старик немного расслабился, но настороженность в голосе не исчезла совсем:
— О чём хочешь знать?
— О варгах, — ответил я. — Вчера видел, как один из них сбросил шкуру… Как это вообще возможно? Ты ведь давно здесь, наверняка что-то знаешь. Я весь день об этом думаю.
Норк помолчал, потом вздохнул и сказал:
— Великое взросление. Здесь не редкость. Муми — колдовское вещество. Его дают духи предков. Оно делает своё дело, даёт силу варгам. Не спрашивай меня, я не шаман, я не знаю…
Его слова не прояснили ситуацию, а лишь запутали ещё больше.
— Силу? — переспросил я.
Норк коротко кивнул:
— Да, силу. Она здесь повсюду, в каждой травинке, в каждом камне, но она — не густая.
«Густая? Чёрт, о чём он? Может, концентрированная?»
А Норк, между тем, продолжал:
— Предки умели собирать силу. Мёртвые предки умеют ещё лучше. Шаман говорит с ними и просит…
— Ты о духах, что ли? — скептически усмехнулся я.
Норк скривился, словно от зубной боли.
— Не улыбайся, говоря о духах, они могут разгневаться!
Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня, словно вспоминая что-то давно забытое. В полумраке лачуги его глаза казались запавшими, а морщины — ещё глубже. Мне почудилось, что старик увидел что-то такое, что наложило неизгладимый отпечаток на всю его жизнь.
— Варги — не самое страшное, что есть, — продолжил Норк полушёпотом.
— А что ещё тут бывает страшного? — с интересом спросил я.
Норк усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого. Старик поднёс руку к лицу, словно пытаясь что-то разглядеть в темноте.
— Морон бывает, вахрах бывает, много что бывает…
— А где именно?
— Там, куда не ступает нога орма. Есть и похуже варга. Забудь про свои вопросы, пока они не навлекли на тебя беду. Узнает шаман — долго не проживёшь.
Я нахмурился, испытывая внутренние противоречия. Мне было любопытно, на каких именно существ намекал Норк, чем они страшнее варгов. Я не мог просто так отмахнуться от увиденного, от услышанного. Хотел понять, что здесь происходит, как всё это работает. Но, судя по всему, для рабов эти сведения были запретными. Оно и понятно: все рабы — не местные. Если дать им точные сведения об опасных животных — постараются убежать. До сих пор нас толком не охраняли и даже когда привязывали к столбу — это было скорее символом неволи, а не реальными оковами.
Вечер выдался спокойным. Старик затих, закутавшись в свои лохмотья. Я ещё долго ворочался, пытаясь заснуть. Тихий храп «сокамерников» не помогал. Мысли о варгах, муми и духах, в которых я не верил, не давали покоя. В конце концов, я провалился в беспокойный сон, полный обрывков странных картин и откровенного бреда.
* * *
Следующий день пролетел в странном безделье. Ормы не появлялись, и до обеда я спал. Плюс-минус я понимал, к чему такая передышка: вскоре начнутся очередные работы на болоте.
Когда я очухался, Норк сидел на нарах, подтянув колени к груди. Выглядел он болезненно: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени, а движения стали какими-то вялыми, словно старик разом постарел на несколько лет. Я хотел было спросить, что с ним, но решил не лезть с расспросами. Мало ли, что у него там болит. Второй раб просто спал, пользуясь случаем. Я же, устав от вынужденного безделья, начал ходить кругами по нашей хибаре. Места для ходьбы было очень мало, и в конце концов я ушиб ногу об одну из лежанок. Чертыхнулся и забрался на неё с ногами.
В голове снова всплывали картины преображения варга. Я пытался систематизировать свои обрывочные знания, чтобы хоть как-то объяснить происходящее. Может быть, это какая-то особая форма регенерации? Или варги, как некоторые виды насекомых, проходят
