Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев
Я только головой покачал.
Вот же беспокойная публика! Утром уходил — всё тихо было, а тут будто стог сена полыхнул!
Вникать в причины беспорядков я не посчитал нужным и глухими переулочками двинулся к себе, намереваясь переодеться и наведаться в пансион к своим бывшим соученикам. Требовалось донести до парней всю серьёзность моей просьбы позабыть о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани. Опять же, Шалый обещал с нами сегодня рассчитаться, мог уже золотишко и принести. Сколько там мне причитается…
Углубился в подсчёты, упустил тень в тёмной подворотне, и — вспыхнуло! Раз и другой!
Из ядра вытянуло небесную силу, кровавые руки перехватили обе отправленные в меня пули, и лишь после этого я расслышал хлопки выстрелов.
И снова — вспышки!
Предупреждающий атаки аркан пошёл вразнос и развалился, но за выгаданное им мгновение я успел окутаться обжигающей аурой, и летевшие в меня пули начали рассыпаться в прах. Одна, другая, третья…
Я резко вскинул руки, и в арку двумя стремительными росчерками метнулись сорвавшиеся с ладоней кровавые искры, да только оба тёмно-фиолетовых сгустка разметались яркими всполохами ещё на подлёте к перегородившей арку решётке.
Зачаровали⁈
Вспыхнули и прогорели повязанные на ржавые прутья ленточки, убийцы бросились наутёк и скрылись во дворе.
Крылья ночи!
За спиной распахнулись полотнища мрака, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, дабы тут же налететь на бельевую верёвку, сорвать её с крюка, запутаться и потерять равновесие, плюхнуться обратно на землю, едва не переломав себе ног.
Да чтоб вас всех!
Высвободившись, я приготовился повторить попытку взлететь, но сразу сообразил, что с погоней безнадёжно опоздал и рванул прочь по улице, кроя последними словами организовавшего очередное покушение Барона.
Вот же неугомонный подонок!
Собственноручно глотку вырву!
Глава 2
16−14
Непременно вырву! Только не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. На днях или этим летом. Скоро!
И не только Барона прикончу, но и всех причастных к покушению порешу!
Выследили суки! Сначала непонятный аспирант с расспросами в университет заявился, затем ещё более мутные шпики в доходный дом наведались. Думал, надёжно следы запутал, а фигушки! Не удалось с хвоста стряхнуть!
Решив, что без Седого тут дело точно не обошлось, я надумал при возможности поквитаться ещё и с охотником на воров, но опять же — когда-нибудь в будущем, не сейчас. Сейчас — не до того.
На особняк Сурьмы я даже не взглянул, проскочил мимо, взбежал по скрипучей лестнице на чердак, прислушался, попытался уловить магические возмущения, но — тишина и спокойствие. Тогда распахнул дверь, огляделся с порога и счёл, что если сюда в моё отсутствие кто-то и наведывался, то вёл он себя чрезвычайно аккуратно и следов не оставил.
Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой — забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.
Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:
— Ну и как: не появлялись пауки?
— Пауки-то? — озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. — Не было никого. А что?
— Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.
— Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! — насупился домовладелец.
— Так и не возвращай, а придержи!
Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.
— Нешто в аспиранты пробились?
— Не совсем, — усмехнулся я и вышел на улицу.
Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.
Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!
Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.
С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.
Оторвался! Чисто ушёл!
С гарантией!
К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет — двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.
Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило — что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.
— Серый! — охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. — Давай накатим!
— Угомонись, Конокрад! — шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.
— А чего я? Я ничего! — чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.
Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток
