Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов
– Сестренка, сестренка!
Та колотила его по спине и выкрикивала:
– Шакран! Гад! Ты меня напугал до смерти!
Вовка выдохнул и расслабился.
***
Но долго расслабляться ему не пришлось. Еще несколько часов в глазах у всех работавших с ним медиков, да и всех других представителей МРОБ, сохранялось настороженное выражение. Однако с каждым новым тестом они все больше успокаивались. В первую очередь его тоже загнали в медмашину. К своему удивлению, после ее посещения Вовка не почувствовал обычного прилива эндорфинов. Правда, и перед лечением он не ощущал себя уставшим, был бодрым и полным сил. Это было удивительно, ведь за эту ночь он должен был вымотаться до краев. Потом его заставили выполнить множество различных физических упражнений и даже зачем-то покричать. Проверили зрение и слух. Хотя Вовка знал, что медмашина все это делает автоматически, но возражать он не стал. Пусть хоть что делают, лишь бы поверили, что он человек. В конце он опять предстал перед Гронбергом, и снова в кабинете была его жена. Вовка уже начал догадываться о том, что их связывают не только супружеские отношения. Похоже, Чекра Горрах в курсе всех дел МРОБ.
Когда Вовка сел в предложенное кресло, над тактической панелью появилась голограмма. Это был он сам, а рядом с ним плыли строки с параметрами организма. Вовка глянул, но понял только те значения, которые всегда на слуху: давление и пульс. Остальные параметры – целая простыня названий, цифр и символов – для него были филькиной грамотой.
– Ну как тебе? – кивнул на картинку Глемас. – Впечатляет?
– Да вроде нормально: сто двадцать на восемьдесят, пульс пятьдесят восемь.
– Глесмас, ну откуда ему знать все эти нормы, – вмешалась Чекра. – Он же не медик.
Гронберг вздохнул:
– Я понимаю.
Потом взглянул на Вовку:
– Кротов, вот все это, что там на картинке, показывает, что ты на сто процентов человек. По самому высокому стандарту.
– Ну вот, – обрадовался Вовка. – Что вам еще надо?
– Да так не бывает! – чуть не закричал Гронберг. – Человек не может быть на сто процентов здоров.
– Глемас, не кричи, – опять вмешалась Чекра. – Он же все равно не поймет. Сейчас я объясню ему, а потом он нам расскажет, что с ним.
Действительно, она не стала расшифровывать все эти цифры. Она объяснила по-простому. Оказывается, согласно этим данным, Вовка сейчас эталон для человека. То, к чему стремятся все спортсмены и чего хотят добиться врачи. То есть его организм достиг всех физических пределов, в принципе возможных для организма человека. Сила, выносливость, скорость, острота зрения и слуха, сила голоса. Кроме этого, ему хватает намного меньше кислорода в воздухе, и у него отличный метаболизм, позволяющий выжить, получив дозу яда, которая убила бы десяток людей.
– В общем, все в таком плане. Ты двигаешься быстрей, ты сильней любого человека, и прочее, прочее…
– Какого черта тогда я сам это не замечаю?
– Сейчас заметишь, – усмехнулась Чекра. – Давай проверим. Иди сюда. И не говори так громко. Твой голос бьет по ушам.
Вовка притих и вслед за женщиной подошел к окну.
– Опиши, что видишь в воздухе. Вон в той стороне.
Вовка вгляделся и начал перечислять. Сначала он назвал несколько висевших в небе дронов по их удалению, потом начал описывать птиц и насекомых. Но тут Чекра его остановила:
– Достаточно. А теперь я скажу, что вижу я.
Она назвала только три дрона и одну птицу, пролетевшую недалеко от окна.
– Теперь понял? Я здоровая, молодая, но не вижу ничего больше перечисленного. Тем более насекомых.
– Иди, садись, – позвал Гронберг. – И рассказывай. Медмашина не выявила у тебя никаких отклонений, она считает тебя стопроцентным человеком. Но я вот так считать не могу. Что с тобой случилось?
Вовка давно понял, что это означает. Как только Чекра начала объяснять. Апгрейд, как сказал Серега. То есть он подтянул способности организма к пределу, но не переходя его. Как он сказал, у него кончился лимит на исправления в этом мире. Теперь понятно, как он смог справиться с Шакраном и перетаскать всех спецназовцев. Вовка растерялся – сам-то он теперь знает, что с ним, но как это объяснить Гронбергу? Он задумался, но скоро понял, что ничего придумать здесь не удастся. Начнет врать, сделает только хуже. Попадется на чем-нибудь и потеряет все доверие. Но даже если он расскажет правду, вполне есть вариант, что ему не поверят.
– Ну что молчишь? – Глемас уже смотрел не так дружелюбно, как вначале. Тянуть больше нельзя. Вовка заговорил.
Вовка думал, что будет рассказывать несколько часов. Ведь для того чтобы Глемас и Чекра поняли и поверили, надо было рассказывать все: от того момента, как он очнулся в загоне для рабов на Камгуре, до появления на Тарантосе-2. Однако к своему удивлению, уложился он в десяток минут. Глемаса совсем не интересовали их военные приключения, так что истории про многочисленные бои то с теми, то с другими, Вовка стал опускать. Также им оказался не интересен рассказ про социальное устройство Камгура и Эскито. По нескольким наводящим вопросам Кротов понял, что это для Гронберга не новость. Немного заинтересовался МРОБовец только когда Вовка рассказывал про фабрику Кристалла. Он сразу что-то отметил у себя. В основном его интересовало то, о чем Вовка внятно рассказать не мог. Про Сергея, про Шахура, про то, как они оказались на неколонизированной планете, и про место, которое Сергей назвал "зеркало". И, конечно, его очень интересовало все связанное с Нифлянцами. Он дотошно расспрашивал про все встречи с ними. Особенно его заинтересовал их способ перемещения – серебристые арки. Про это Гронберг расспрашивал дольше всего.
Еще по ходу рассказа Кротов понял, что ему верят. В конце это подтвердил и сам Глемас.
– Твой рассказ звучит, как сказка. Спастись при взрыве планеты не может никто. Но я знаю твоего брата. Он на моих глазах превратился из обычного человека в волшебника, в полубога. Понятно, что сам ты никогда не стал бы такое придумывать, побоялся бы, что не поверят. Эх, Сергей, Сергей… Похоже, он уже не станет обычным человеком.
– Он человек, – резко ответил Вовка. – Он всегда будет человеком.
– Хотелось бы верить, – не стал спорить МРОБовец.
***
После этого личного допроса отношения между ними изменились. Вовка понимал, что повлиял не только
