Кротов 2. Книга 3 - Сергей Юрьевич Михайлов

Его мысли шли по кругу и все время возвращались к тому, что во всем виновата Гелия. Внутренне трусливый, он даже в мыслях боялся признать, что все здесь решают Нифлянцы и все его проблемы от них. Из всего инструктажа зеленокожего хорошим для себя Стванс посчитал лишь одно – если принцесса Гелия умрет, то он автоматически становится Императором. Его мысли сразу приняли соответствующее направление. Но все надо будет сделать так, чтобы Нифлянцы ни о чем не догадались. Ничего, время у него есть. И ему срочно нужен его помощник Жао.

В отличие от Гигрея, Гелия слушала внимательно, но как-то отрешенно, словно это интересно, но ее не касается. Гигрей, пытался разглядеть злорадство в ее глазах, но не заметил даже капли заинтересованности в происходящем. «Обманывает, тварь», – сразу решил он. «Она всегда всех обманывала». Это же подтвердило и то, что она хотя и равнодушно, но уточнила некоторые детали действий.

Драйзер, как и Гигрей, ни о чем ни разу не спросил. Он сидел в своем кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Лишь иногда, когда Нифлянец говорил о его роли, Драйзер чуть приподнимал веки, показывая, что он слушает. Гигрею всегда внушало трепет такое поведение отца, словно он заранее знает все, что ты говоришь. Но сегодня это чувство исчезло. Никакого трепета. Он вдруг понял, что исчез страх. Вечный иррациональный страх. Он больше не боялся отца. Странно, что он вообще его боялся. Стванс спокойно подумал, что этот старик давно должен умереть. И еще он подумал, как легко можно это сделать – надо только сдавить рукой худое морщинистое горло с выпирающим кадыком.

Нифлянец не стал спрашивать, поняли ли они его. Это было само собой разумеющееся – хозяин приказал, и слуги должны исполнять. Договорив, он еще постоял несколько секунд молча, потом развернулся и ушел под арку. Шагнув туда, он исчез.

Троим, что остались в пустом блоке, не о чем было говорить друг с другом. Они разошлись молча. Надо начинать выполнять указания. Операция «Императрица» началась.

Глава 12

Вовка ужинал, когда голограмма, возникшая над столом, показала, что к нему пришли гости.

– Вот черт! – вырвалось у него. Он вскочил, столкнул недоеденный ужин в приемное окно утилизатора и заторопился к двери. Таких гостей надо встречать на входе. Двоих сегодня он уже видел, а вот третий человек был новым. За спинами главы МРОБ-2 Глемаса Гронберга и его жены Чекры Горрах шла еще одна женщина.

– Прости, Кротов, мы хотели предупредить, но принцесса не разрешила, – с порога начал извиняться Гронберг. – Так что не ругайся.

Вовка действительно хотел выругаться, но не на гостей, а от неожиданности. Его выбило из колеи уже то, что сам шеф безопасности Империи пришел к нему прямо в его жилище. С женой и без охраны. Он и в мыслях не мог предположить, что такое произойдет. Но то, что сюда, в его капсулу, пожалует сама принцесса Алгала, этого вообще не возможно. Но это произошло. Принцесса вышла вперед и весело поздоровалась:

– Здравствуй, Владимир!

Потом озабоченно спросила:

– Я правильно говорю? Ведь так звучит твое полное имя?

Вовка наконец собрался и гаркнул:

– Так точно, принцесса Алгала, правильно.

Все заулыбались.

– Кротов, оживай! – Гронберг хлопнул его по плечу. – Мы не на плацу. Мы пришли в гости. Как говорил твой брат – чаю попить.

«Действительно, чего я туплю? – разозлился Вовка. – Выгляжу как идиот. Это они ко мне пришли, а не я нагло приперся. Гелия ведь тоже принцесса, а на нее даже орать приходилось».

Поэтому он шагнул в сторону и нарочито грубовато предложил:

– Проходите. Только чая нет. Чай – это на Земле.

– Надеюсь, мы все-таки там побываем, Сергей говорил, что это самая красивая планета, – улыбнулась принцесса и прошла в комнату.

***

Вчера утром Вовка и представить себе не мог не только то, что к нему могут прийти такие гости, но и то, что он вообще сможет спокойно ужинать. Так как это делают все номальные люди. Да и вообще он тогда не думал о таких глупостях, потому что на кону стояла жизнь. Его и его друзей. Потом, когда они все вместе разбирали их приключения, он понял, насколько близко они находились к смерти. Если бы Чекра сама не пошла на контакт, то вряд ли бы у них получилось разойтись миром.

Вовка знал, что он бы точно не сдался, ну а у Глемаса не было выбора – за ним стояли миллионы людей. Так что, скорей всего, дело закончилось бы их смертью. Смелость Чекры спасла всех. Когда Снежа закричала и бросилась к ней, тогда и появилась первая трещинка в броне их противостояния, Вовка понял это потому, что взгляд гостьи изменился. В нем впервые появилось что-то кроме настроженности. Но до полного понимания было еще далеко.

Однако Кротов не мог ждать, поэтому не дал им поговорить. Он сразу потребовал две мобильные медкапсулы. Чекра, не стала раздумывать. Через десяток минут медмашины появились. Вообще сестра Шакрана оказалась его копией. И внешне, и характером. Кротов понимал, какие чувства раздирают ее сейчас – наверняка она хочет увидеть брата. Но выдержка этой молодой женщины оказалась железной. Лишь когда Снежа и Кенич улеглись в капсулы, и Вовка включил режим оздоровления, она заговорила о брате.

Еще чуть-чуть она расслабилась, когда увидела параметры лечения. Данные на голограмме, висевшей над крышкой капсулы, показывала, что машина проводит лечение от сильнейшего отравления. Остальные параметры в норме. Когда крышка медкапсулы поднялась, и Чекра увидела улыбавшегося после оздоровительного сна брата, Кротов почувствовал, что она внутренне напряглась. Взгляд ее затвердел, а лицо словно потемнело. Зато Шакран, наоборот, вдруг превратился в свою противоположность: как только он увидел, кто перед ним, лицо его расплылось в удивленной улыбке, глаза раскрылись и радостно заблестели.

– Чекра?

Шакран сначала прошептал это, потом повторил громче, выпрыгнул из лодочки капсулы и бросился к сестре. Та дернулась навстречу, но остановилась и твердо приказала:

– Стой! Сначала скажи, кто ты?

– Ты что, сестренка? – смешался Шакран, но тут же взял себя в руки и стал серьезным. Брат и сестра стояли и внимательно смотрели друг на друга. В этот момент они стали похожи еще больше, и вдруг они словно сошли с ума. Оба начали что-то изображать. Их руки и пальцы замелькали, складываясь в различные фигуры, они подмигивали и покашливали.

Кротов не выдержал и хотел уже остановить весь