Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов

Теперь Черновы.

Они разные, но у всех один и тот же почерк: «мы выше, мы знаем, как правильно, вы — просто материал».

Раньше я просто ломал те куски системы, которые стояли перед носом.

Теперь приходилось ломать тех, кто эту систему обслуживал и от неё кайфовал.

Сын Чернова был не последней целью.

Просто ещё один шаг по лестнице, по которой давно нельзя идти обратно.

Я поймал себя на честной мысли: да, я стал угрозой.

Не только для врагов.

Для всех.

Человек, который может в одиночку вырезать лагерь почти в две тысячи человек и вернуться домой пешком, — это не просто защитник города. Это инструмент, от которого нормальные люди предпочли бы держаться на расстоянии.

Внутри якорь бил ровно и спокойно, как второй пульс.

Эфирное тело шевелилось, отзываясь на каждый шаг.

Раньше я думал о силе как о ресурсе: чем больше, тем лучше.

Сейчас всё чаще ловил себя на другом: чем больше, тем аккуратнее нужно с ней обращаться. Не потому что жалко врагов, а потому что любой лишний шаг в этом направлении делает тебя всё менее похожим на человека.

Я усмехнулся.

Глубокая философия, конечно, для человека, который только что устроил полчаса резни из-за одного имени.

Впереди показались стены.

Наш город — не самый большой, не самый богато одетый, но… мой.

Наш.

По мере приближения к воротам шум становился привычнее: голоса, стук, лай собак, звон железа. Жизнь, которая продолжалась здесь, как будто где-то в сорока километрах не лежит целый лагерь мёртвых.

В этом всегда было что-то неправильное и правильное одновременно.

Перед воротами я замедлил шаг.

Не потому что не мог идти дальше — просто рефлекторно: нужно было собрать остатки мыслей в кучку перед тем, как снова надеваешь маску «лидера».

И в этот момент, краем зрения, я увидел движение у леска, чуть в стороне от дороги.

Тень.

Силуэт.

И — на долю секунды — вспышка ярко-синих глаз.

Таких, которые я уже видел недавно.

Таких, от которых кожа помнит странный холод.

Я остановился, всматриваясь в густую зелень.

Там — ничего.

Только ветви, немного игривый ветер, играющий с листвой. Ни ауры, ни явного магического следа. Пусто.

Я фыркнул.

— От усталости ещё и мерещиться начнёт… прекрасно, — пробормотал я вполголоса.

Стражники на воротах, кажется, решили, что это не им адресовано, и сделали вид, что ничего не слышали.

Я подтянул плащ, поправил ремень с клинком и прошёл внутрь.

Город выдохнул мне навстречу.

А я, наконец, позволил себе вдохнуть поглубже.

Штаб после Ростова жил как после пожара: стены целы, люди на местах, даже порядок какой-то есть — но воздух всё равно пахнет гарью и усталостью. Я сидел за столом, пытался заставить себя читать доклады, а мысли снова и снова цеплялись за одно и то же: слишком быстро всё разгоняется. Вчера — царь. Сегодня — Чернов. Завтра, кажется, сама земля начнёт требовать отчёта.

Дверь распахнулась без стука. Не потому что хамство — потому что так входят, когда речь не о «можно», а о «сейчас».

— Доклад с внешнего кольца, — сказал связной, и по голосу было понятно: он бы предпочёл принести плохую новость о налогах, чем то, что сейчас скажет. — Дозор с юго-востока. Они… видят движение.

— Чернов? — спросил кто-то из офицеров, ещё до того как я поднял взгляд.

Парень сглотнул.

— Не похоже.

И вот это уже стало интересно. Черновы были слишком привычной бедой: грязной, наглой, человеческой. С ними всё понятно — жадность, власть, страх, интриги. А «не похоже» в нашем мире обычно означало «потом будешь жалеть, что спросил».

— Говори нормально, — сказал Илья. Он стоял у карты, но руку не опускал, будто уже готов был схватить карандаш и вычертить новую линию обороны.

— К городу движется армия. — Связной вытянулся, как на построении. — Не людская. Фигуры крупные. Идут плотными рядами. Рост… выше человека на голову, а у некоторых — на две. Мускулатура… как у быков. Оружие — тяжёлое. Палки, топоры, что-то похожее на кривые клинки. Шлемы грубые, но однотипные. На дистанции лица не разобрали, но… силуэты звериные.

В комнате повисла тишина. Такая, когда никто не хочет первым сказать вслух то, что уже подумал.

— Мутанты? — выдавил один из младших командиров.

— Иные? — пробросил другой. — Или… из тех миров?

— Наёмники? — осторожно спросила Марина. — Чернов мог…

Я поднял ладонь, и голоса стихли.

Связной продолжил, уже тише:

— И ещё… они давят. Это сложно объяснить. Дозор говорит, что давление чувствуется даже когда их не видно. Как будто воздух становится тяжелее. Лошади нервничают. Птицы уходят. Собаки во дворах воют.

Я медленно выдохнул. Давление… да. Я знал это ощущение. Оно не магическое в привычном смысле, не «сильный маг рядом», а что-то более примитивное и честное: сила стаи. Сила тысячи тел, которые согласились в одном — идти вперёд и ломать всё на пути.

Офицеры зашевелились, заговорили одновременно.

— Это не Черновы, точно.

— Может, это вообще не из Империи

— А если это… те? Сказочные? Орки?

— Сказки сказками, но вот тебе войско под боком. Да и есть нечто подобное в одном из соседних миров.

Илья уже тянулся к карте.

— Если они выйдут к полям, у нас будет полдня, максимум. Южные укрепления выдержат, купол…

— Купол выдержит, — сказал я, и голос прозвучал спокойнее, чем я ожидал. Не потому что я был храбрее всех. Потому что устал паниковать. — Вопрос не в этом.

Марина посмотрела на меня внимательнее.

— Ты же видел таких, помнишь я просила помочь с конфликтом?

Я кивнул, не отводя взгляд от стола, будто на дереве могли проявиться силуэты вражеских колонн.

Глава 12

В памяти всплыло другое небо, другой ветер. Тот поединок — грубый, прямой, без красивых слов. Огромная туша напротив, глаза как угли, смешки за спиной у его орды. И правило одно: если хочешь, чтобы тебя услышали, докажи, что ты стоишь разговора.

Я поднял взгляд на собравшихся.

— Если это они… — сказал я медленно, выбирая слова, — всё либо закончится поединком, либо начнётся с него.

Тишина снова стала плотной, но теперь в ней было меньше растерянности и больше понимания: это уже не про «как отбиться». Это про «что вообще происходит».

— Но… — начал Андрей, тот самый бывший армейский, —