Мёртвые души 9. Земля - Евгений Аверьянов

— Сможем, — перебил я. — Мы уже влезли в игру, где «тысячи» — это аргумент. Я просто хочу понять, чей аргумент.

Я поднялся, подошёл к окну. Город внизу жил обычным напряжённым днём — стража, патрули, строители, кто-то таскает ящики, кто-то чинит ворота. Люди привыкли к войне как к погоде: неприятно, но если каждый раз падать на колени — не проживёшь.

— Дозор говорит, они дисциплинированы, — напомнила Нина, появившись рядом так тихо, что я почти не заметил. — Не бегут, не шумят, не устраивают балаган. Идут как единое целое.

— Вот, — сказал я. — Дикари так не ходят.

Я повернулся к столу, где лежал артефакт наблюдения. Тот самый «экран», который уже пару раз спас нам нервы и подарил пару ночей без сна. Камеры по городам, движение войск, слухи, шёпот — всё в одном месте. Сила Нины. Сила теней.

— Может, Чернов снова нанял кого-то, — сказала Марина. Но в голосе не было уверенности. Скорее попытка дать мозгу привычную форму, чтобы не смотреть в неизвестность.

— Может, — согласился я. — А может — это кто-то, кто считает, что Чернов платит вовремя.

Илья раздражённо постучал пальцем по карте.

— Мы должны готовиться к штурму.

— Подготовитесь, — сказал я. — По стандарту. Купол — на готовность. Магов — распределить. Резерв — как обычно. Но мне сейчас важнее другое.

Я протянул руку к артефакту и, вместо того чтобы вывести подступы к городу, повернул кольцо переключения в другую сторону — туда, где у нас был самый неприятный, но самый полезный ракурс.

Нина на секунду приподняла бровь.

— Ты хочешь… туда?

— Да, — сказал я спокойно. — Включи теневое наблюдение не на подступы. На кабинет Чернова.

Я хотел увидеть не войско. Войско — это следствие.

Я хотел увидеть причину.

Экран дрогнул и сменил картинку. Камера Нины держалась где-то под потолком, в тени массивной балки, и давала хороший, почти издевательски подробный обзор.

Кабинет Чернова.

Роскошь — не показная, а тяжёлая, давящая. Плотные тёмные ткани на стенах, гобелены с гербами родов, массивный стол из редкого дерева, усыпанный картами и печатями. Символы власти везде, где только можно — чтобы даже воздух помнил, кто здесь хозяин.

Сам Чернов был в хорошем настроении. Это бросалось в глаза сразу. Он стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел куда-то вдаль с выражением человека, который уже поставил галочку в списке дел.

— Идут? — спросил он, не оборачиваясь.

Перед ним стоял гонец. Молодой, бледный, слишком прямой — видно, что боится.

— Да, господин. Степная армия вышла на маршрут. По расчётам, до города… несколько часов.

Чернов довольно хмыкнул.

— Хорошо. Очень хорошо.

Он повернулся, прошёлся по кабинету, остановился у стола. Провёл пальцем по карте, словно поглаживая чужую судьбу.

— Я даже завидую, — усмехнулся он. — Такое зрелище пропущу. Город, который решил, что может плевать мне в лицо… смоют с земли. До фундамента.

Я смотрел на него без эмоций. Просто фиксировал. Так же, как фиксируют трещину в несущей стене — без истерики, но с пониманием, что дом обречён.

Он поднял голову, словно обращаясь к кому-то невидимому.

— Даже жаль, — сказал он с холодным удовольствием. — Степная армия разнесёт этот город через пару часов. Хотелось бы самому… самому придушить эту выскочку. Медленно.

Я почувствовал, как уголок губ сам собой приподнимается.

Не радость. И не злость.

Понимание.

Значит, вот как. Орки — наёмники. Не союз. Не договор. Просто инструмент. Деньги — в одну сторону, кровь — в другую. Чернов не видел в них ничего, кроме топора, который можно бросить.

И это было… показательно.

— Ты идиот, — тихо сказал я экрану. — И даже не самый умный из своих.

Я протянул руку и погасил изображение.

Комната снова стала моей. Спокойной. Чёткой.

— Ну что ж, — сказал я вслух, уже поднимаясь. — Пора выходить лично.

Если Чернов решил решать вопросы чужими руками, значит, пришло время поговорить с теми, кому он заплатил.

Я вышел из города один.

Без строя.

Без свиты.

Без знамён.

Ворота за спиной закрылись глухо, как крышка саркофага, и это было правильно. Город остался за мной — живой, напряжённый, затаившийся. Всё, что будет дальше, его не касалось. По крайней мере, пока.

Передо мной лежала степь.

Широкая, ровная, почти торжественно пустая. Воздух дрожал не от жары — от присутствия. Я чувствовал это кожей, якорем, самой сутью: впереди была сила. Не хаотичная, не яростная — собранная, тяжёлая, как каменная плита, медленно движущаяся навстречу.

И я увидел их.

Тысячи.

Не орда — армия. Плотные ряды, выверенные дистанции, одинаковый шаг. Знамёна — не тряпки, а древки с костяными навершиями, тотемами зверей и духов. Шкуры поверх брони. Кости на доспехах — не украшения, а метки пути и побед. Ни криков, ни барабанов. Только шаг.

Аррах-наз.

Воины степи.

Их молчание било сильнее любого боевого рёва. Это было молчание тех, кто не сомневается. Кто вышел не грабить, а исполнить.

Я шёл им навстречу не ускоряясь. Не замедляясь.

На расстоянии, где уже можно было различить отдельные лица, произошло то, чего я ожидал — и всё равно почувствовал, как воздух на мгновение сжался.

Армия остановилась.

Без команды.

Без жеста.

Без выкрика.

Тысячи воинов замерли одновременно, словно один организм решил: дальше — нельзя.

Из строя вышел один.

Он был выше остальных. Шире. Старые шрамы пересекали грудь и плечи, как карта прожитых войн. На нём не было шлема, только кожаные ремни и ожерелье из клыков. В его походке не было угрозы — только уверенность.

Я пригляделся.

Секунда.

Вторая.

И имя само сорвалось с губ.

— Кха’рруд…

Орк замер. Потом медленно поднял голову.

Его глаза расширились — искренне. Без игры.

— Игорь?! — он сделал ещё шаг вперёд. — Это… твой город?!

Я усмехнулся. Криво, но без злобы.

— Да. Добро пожаловать.

Он выдохнул, коротко и шумно, как воин, которому под ноги внезапно подложили другую тропу.

— Неловко вышло, — проговорил он. — Нам заказали снести его до основания.

— Догадываюсь, кто, — ответил я спокойно.

Мы смотрели друг на друга, и между нами не было ненависти. Только понимание. Такое бывает редко — когда оба знают цену словам и крови.

— И что будем делать? — спросил я.