Время охотников - Данияр Саматович Сугралинов

– Идите первыми, мы за вами.

Я указал на рыбий скелет и спросил:

– А это здесь откуда?

Все заговорили, перебивая друг друга, снова поднялся шум-гам. Я вскинул руку и посмотрел на Дитриха, которому надоело молчать, но он не мог вставить слово.

– Говори, Дитрих.

– Ее приливом прибило к берегу, она была ранена, но жива. Кто-то выпустил ей кишки, но не стал есть. Ну и вот мы решили пустить ее на белковую пасту… – Сообразив, что новенькие могут не понять, он пояснил: – У нас есть устройство, которое делает тюбики-консервы из белка…

Его перебил Сергеич:

– Прикиньте, кланлид этого сраного «Щита» был людоедом! У него тоже такая штука была, только он туда людей запихивал. А как она выглядит, туда целиком надо засовывать или по кускам?

– По кускам, – сказал Тетыща. – Она небольшая. Но можно рыбу и крабов не разделывать, она сама отделяет нужное от бесполезного.

– Отвратительно! – поморщилась Лиза, имея в виду людоедов.

Тори уселась прямо на песок, скрестив ноги. Копченовы вошли на базу, и я шагнул вперед:

– Лукас, Мигель, пригоните машины к базе метров на десять-двадцать. Идем в столовую.

Маурисио подбежал ко мне:

– А как это вы построили? С помощью чего? Не руками же?

– Это самовозводимый модуль, инопланетная технология, – сказал я громко, чтобы другие слышали. – Наш герой Сергеич украл у одного нехорошего человека контейнер, мы его вскрыли и… и вот! – Я раскинул руки.

– Хорхе за такое душу бы отдал… – протянул Лукас.

– Хе! И стал бы бездушным, – сострил Сергеич.

Мы подошли к базе и, поскольку все состояли в клане (вассальный тоже считался), дверь отъехала в сторону, пропуская нас в холл с индивидуальными шкафами.

– Как в детсаду, только большом, – прокомментировал Маурисио.

Пока мы шли, Лиза объяснила новеньким:

– База рассчитана на сорок человек, тут сорок шкафов для личных вещей. Просто подходишь к своему и открываешь. Чужой попросту не откроется.

– Как открываешь? – полюбопытствовал Мау, попытался открыть шкаф Рамиза – естественно, не получилось.

– Он просто узнает тебя, баран, – усмехнулся Рамиз.

Я пообещал:

– Когда поговорим, я проведу экскурсию по базе, и каждый выберет себе комнату… ну как комнату, это скорее бокс, как в капсульных отелях.

– Спасибо! – выдохнул Маурисио.

Сразу за прихожей находилась столовая. Слева – столы и стулья, справа – кухня, куда и сунулся Маурисио, потянулся к тюбикам, лежащим на столе.

– Это из рыбы-меча, которую не доели зомби?

– Да, – кивнула Лиза.

– Можно? – Маурисио взял один.

Я посмотрел в другую сторону, где за столом уже сидели Копченовы. Увидев толпу, дети испугались, спрыгнули со стульев и окаменели.

– Нет! – рявкнул я, понимая, что, если позволю ему вольность, начнутся разброд и шатание. – Скоро завтрак. Вот и поедим. Кто сегодня дежурный по кухне? Или обойдемся сублиматом?

– Я и Эдрик, – подала голос Эстер. – Так что в беседе не участвую. Хотя было бы любопытно послушать про новый вид зомби.

– Я сяду так, что ты все услышишь, – пообещал я и подошел к ближайшему столику, уселся.

Все тоже начали рассаживаться, мимо прошла Настя, ведя напуганных детей на улицу.

– Придется мне все-таки уйти, – грустно сказала она. – Павел потом расскажет, что к чему.

Дети как полноправные члены клана удивили филиппинцев, привыкших считать их бесполезными. Новые соклановцы ждали, пока наши рассядутся, и станет ясно, какой столик свободный. Пока они собрались в одном месте, я ухватил за руку проходящего мимо Эдрика.

– Постой-ка, дружище.

Парень послушно остановился, я обратился к филиппинцам:

– Видите его профиль? Парню четырнадцать лет. Еще, если присмотритесь, увидите, что есть люди, которым по восемьдесят, но выглядят они молодо. Старики молодеют, дети взрослеют, организм откатывается до возраста, когда был пик формы. Это двадцать один-двадцать пять лет.

– У нас в клане все изначально молодые, – признался Лукас. – Но я что-то такое подозревал, глядя, как молодеет Хорхе.

– Мы никогда не состаримся, – улыбнулась Вика, задумалась и выдала: – Но с таким раскладом я вряд ли доживу до старости.

– Занимайте места, и начнем, – распорядился я и нашел взглядом Павла. – Теперь подробно расскажи о том, что говорили дети. – А вспомнив о новеньких, я громко объяснил: – У нас есть дети-аутисты, у них открылся дар предвидения, но изъясняются они непонятно. Однако все, что они обещали, сбылось.

– «Они уже рядом. Много-много звезд, но не звезды. Они голодные», – ответил Павел. – Это дословно. При этом дети смотрели в небо, а потом переполошились и убежали в дом. Видимо, сочли, что там безопаснее.

– Это все? – уточнил я.

– Мы все фиксируем, – сказал он. – Только эти слова несли странный смысл. Конечно же, мы с Настей попытались их расспросить – без толку. Все пытались, кому они доверяют, и Лиза…

– Они не хотят об этом говорить, потому что пугаются, – подтвердила Лиза, сидящая слева от меня. Напротив сидели Тетыща и Вика. Тори Бергман тащить с собой не стал, он будто бы забыл о ней. У каждого стола было по четыре стула, даже скорее табурета, они росли из пола, и перемещать их было нельзя. Но Сергеичу так хотелось за наш столик, что он предпочел стоять.

Пахло пирожками или чем-то подобным, причем так, что сводило живот.

– Теперь я представлю моих друзей и боевых товарищей.

Минут двадцать я говорил. Рассказ о Вечном занял больше всего времени. Подключился Сергеич, поведал, как подцепил от Флектора проклятье гниющей плоти, отодрал с пуза последний струп и продемонстрировал его. Лиза поморщилась и ткнулась носом мне в плечо.

Она все время трогала меня, будто обозначая, что это ее территория. Вика бесилась, потому добавила:

– Ты не представляешь, как он вонял! Реально как недельный трупак. Казалось, в нем и опарыши копошатся.

– Вика, прекрати, – осадил ее я. – Я понимаю, вас связывают какие-то тайные узы, но за столом-то зачем?

Маурисио я тоже представил, а также механика-водителя Лукаса, инженера-ремонтника Мигеля и повара Марко. Последнего встретили аплодисментами, а Эстер, хлопочущая на кухне, обрадовалась:

– Это значит, что он удивит нас обедом?

– Легко! Только расскажите, что у вас где.

Потом я рассказал о столкновении с неведомой четырехрукой тварью и закончил, предвидя, какие будут вопросы:

– Это не бездушный босс, что-то другое, чертовски опасное.

– Охотник? – спросил Макс.

– Неизвестно.

Посыпались предположения, начались споры, которые я пресек:

– Все равно не узнаете, только взорвете себе мозг. Ясно одно: тварь опасна и, скорее всего, она нам не дружественна. У нас есть шесть дней, чтобы подготовиться к битве неизвестно с кем, и нужно распорядиться временем с умом. И подготовить пути отступления. Даже если в магазине чистильщика появится недостающий артефакт, в месте,