Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов

Я стоял между телами, переводя дыхание и одновременно проверяя себя: руки дрожат — нормально, сердце бьётся — нормально, якорь… якорь бился неровно, как будто ему кто-то вколотил в ребра мелкие гвозди и забыл вытащить.

Сломанный третий ещё жил.

Я слышал его хрип, где-то в стороне, за куском осыпавшейся стены, куда я его «положил» в самом начале. Он не пытался сбежать. Не потому что благородный — просто не мог. Я видел, как его якорь сорвался, как стабилизация стала рваной. Он держался на честном слове и привычке «не нарушать приказ». Даже сейчас.

Я присел рядом с первым убитым — тем, правым, который бил по якорю точнее всех. У него была аккуратная форма, почти чистая, несмотря на песок. На шее — двенадцатилучевая звезда. Не просто значок. Это был узел.

Я провёл пальцем по металлу, и меня кольнуло слабым импульсом. Не защита. Маркер. Как будто система отметила: «контакт».

— Умно, — пробормотал я, и в голосе вышло больше усталости, чем злости.

Я снял амулет. Не рвал, не ломал. Просто снял, как снимают с трупа часы. И сразу почувствовал: под ним — другой слой. Тонкий, спрятанный, почти невидимый. Стабилизатор.

Я перевернул его на ладони и понял, что меня не обманывает ощущение: это не «оберег». Это ограничитель.

Железо было не земным по структуре. Не от местных артефакторов. Слишком ровно. Слишком чисто. Как вещь, сделанная по стандарту, а не по вдохновению. Внутри — микросхема из рун и кристаллических вставок, закольцованная на якорь.

И самое неприятное: я видел, как он работал.

Не усиливал.

Обрезал.

Держал поток на уровне, который разрешён. Дальше — нельзя. Выше — опасно. Опасно не потому, что ты умрёшь. Опасно потому, что тебя… сотрут.

Я по очереди снял узлы с двух тел. У второго, гибкого, ограничитель был другой — более сложный, будто его «персонально настраивали». У него, видимо, был потенциал выше. И именно поэтому его держали крепче.

Я поймал себя на том, что начинаю мысленно считать не руны, а логику:

звезда — знак принадлежности и «внешняя этикетка»;

стабилизатор — ограничение роста;

внутри — узел отчёта, который фиксирует события.

Система в чистом виде. Не орден, не культ, не армия. Механизм.

Я поднял голову и посмотрел на песок вокруг.

Пятёрка пришла сюда не «поймать меня». Они пришли закрыть событие, которое кто-то наверху уже записал как «нежелательное движение».

И вот тут всё встало на место.

Я вспомнил обрывки их разговоров.

«Старшие говорили: не лезть вглубь».

«Если это он — нам не зачтут промедление».

«Отступим — нас спишут».

Это не охота. Это патруль. Они не выбирали цель. Цель выбрали за них.

Я опустил взгляд на тела и позволил себе тихо произнести то, что до этого только вертелось в голове:

— На каждый мир — свой.

Не как «может быть». Как факт, который я вдруг увидел между строк.

Потому что иначе эту систему не удержишь. Иначе претенденты будут расти сами. Иначе кто-то начнёт задавать вопросы.

Я потянулся к карману одного из Меченных — не ради трофеев. Ради подтверждения.

Там был тонкий, почти бумажный свиток, свернутый трубкой. На нём — не карта, не письмо. Список. Короткий. Несколько пунктов.

Без имён. Только метки. И рядом — слова, которые можно было трактовать по-разному, но смысл был один и тот же:

«выявить»

«предложить»

«при отказе — устранить»

Я медленно выдохнул.

Вот оно.

Находят всех.

Не «везёт» кому-то. Не «случайно» проявляются. Их отслеживают. Их фиксируют. Их либо загоняют в ряды, либо превращают в пепел.

Я снова посмотрел на амулеты. На то, как тщательно они сделаны. На то, как они «держат» якорь, не давая ему перейти грань.

И ключевой вывод оказался простым, почти без эмоций:

Вы боитесь не врагов.

Вы боитесь тех, кто может вырасти.

Я поднялся, пошатываясь. Колени ныли. Спина горела от отдачи. Доспех молчал, но я чувствовал, как он тоже устал — будто на нём весь день били молотом.

Сломанный третий захрипел громче, когда я подошёл. Он поднял голову, увидел меня и попытался сделать вид, что держит лицо. Получилось плохо.

— Не… — прошептал он. — Не… трогай…

— Ты живой? — спросил я.

Он замер, будто вопрос был неправильный.

— Я… — и не смог закончить.

Я присел рядом и посмотрел ему в глаза. Там не было фанатизма. Там было то, что хуже фанатизма: страх отчёта.

— Кто вас держит? — спросил я тихо. — Кто ограничивает?

Он дрогнул, и в этот момент стабилизатор на его шее вспыхнул слабым светом.

Я сразу отшатнулся.

Не потому что боялся взрыва. А потому что понял: он не ответит. Не сможет. А если даже попытается — его «закроют», как закрывают файл.

Система не любит откровений.

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Живи. Если получится.

Я не добивал. Не из жалости. Из принципа. Пусть останется один, кто сможет рассказать… если ему позволят.

Я повернулся к мёртвым.

Песок уже начинал их присыпать. Как будто пустыня торопилась замести следы чужой работы.

А я стоял и думал: если это правда — мы живём не в империи, а на чьём-то столе.

И нас двигают как фигурки.

Глава 10

Я пошёл дальше, оставляя тела позади.

Шаги давались тяжело. Не потому что ноги не держали. Потому что внутри всё ещё жил бой. И вместе с боем жил вопрос, который теперь уже нельзя было не задавать.

Демоны.

Портал в Челябинске.

Треснувшие кристаллы.

«Нас пригласили».

Барьер, который должен защищать вселенную, но почему-то пропускает «разовые прорывы». И это, судя по всему, не редкость, а формат.

И на этом фоне — вот эти пятёрки. Меченные. Люди с потенциалом, которых держат на поводке.

Я представил это как картину.

У тебя есть вселенная, вокруг которой ходит что-то чужое. Сильное. Настойчивое. Оно ищет щели, оно ждёт ошибок.

Ты собираешь энергию душ якобы ради барьера. Ты строишь систему контроля. Ты создаёшь структуру.

И вместо того чтобы растить тех, кто мог бы стать твоим оружием, твоей стеной, твоим последним аргументом… ты их ограничиваешь.

Не даёшь им сформировать якорь полноценно.

Не даёшь им стать тем, чем они могли бы стать.

Зачем?

Я стиснул зубы.

Песок хрустел под подошвой, и этот звук раздражал — как чужой шёпот.

В голове сами