Обнять космос - Олег Викторович Данильченко
Прислушалась к себе – ничего. Вот совсем ничего. Я ж говорю, очень сложно объяснить. Жизнь с этого момента разделилась на до и после. Я ж свыклась, практически сроднилась со своим уродством и со всеми проистекающими из этого сложностями. Научилась игнорировать боль от регулярно лопающейся при неосторожных движениях кожи (если то жалкое её подобие, образовавшееся после трагедии, можно назвать кожей), уже спокойно воспринимала постоянно возникающие тянущие боли, мышечные спазмы и ещё много всего. Там и проблемы с зубами, и постоянные мигрени… Устану, ежели начну на полном серьёзе перечислять преследовавшие меня на протяжении жизни недуги. Врагу не пожелаешь пережить весь этот ад.
Скажу лишь, что больно было всегда. На тренировках особенно. Тогда я этого не понимала, но так вышло, что интуитивно выбрала для себя верный путь. Ибо на самом деле другого варианта просто не было, и Грол, обеспечивающий регулярные побои, последствия которых приходилось компенсировать у Сивого, выходит, оказывал мне неоценимую услугу. Понимал ли он это сам, сказать не могу. Одно знаю точно: при таком образе жизни травмы, особенно в моём случае, явление закономерное. По сути, допотопная медкапсула Сивого меня и спасла. Вернее, дала мне возможность вообще вырасти. Даже представить не могу, во что бы всё вылилось, останься я навсегда просто клянчей.
По идее, минимальную работоспособность на момент совершеннолетия должно было обеспечить государство, взявшее меня на своё попечение. Случилось бы это на самом деле, вопрос чисто академический. Может быть, да, а может быть, и нет. Вот только остаться воспитанницей приюта «Марсианский тюльпан» мне было не суждено. Ну, дальше вы знаете, повторяться нет смысла.
И вот теперь я лежу и боюсь поверить, что кошмар для меня наконец-то закончился. Нигде ничего не болит, не тянет. Мне просто хорошо. Подняла руку. Необычно разглядывать то, чего никогда не было. Ровная розовая кожа. Гладкая такая. Про тактильные ощущения вообще молчу. Исследуя новые возможности, пробую прикасаться везде, куда могу дотянуться. Это… это… У меня слов нет. Чтобы понять возникшие эмоции, нужно пожить хотя бы несколько лет в моей старой шкуре. Сложно ценить всё естественное, данное творцом при рождении. Это касается тактильных ощущений в том числе. Мне же есть с чем сравнивать, ибо я была лишена этого очень долго.
Надо мной возникает женское лицо.
– Вставай. Полный курс восстановления окончен.
Вот же стерва. Весь кайф обломала. Ей не понять, а объяснять на пальцах смысла нет. Встаю.
– Вон твоя одежда. Одевайся, тебя уже ждут.
– Кто? – интересуюсь я, и собственный голос кажется незнакомым. Хриплость пропала.
– Сказал, что твой личный адвокат.
– Эдра… как там его… Нипп?
От избытка чувств имя вылетело из головы, еле вспомнила.
– Верно, он. Про модификаторы слушать будешь?
– Угу.
– Реконфигурация твоего симбионта прошла штатно. Имплант на восприятие улучшен по договорённости, а вот тот, который отвечал за усиление скелета, и так отработал более чем на сто процентов. Не было смысла устанавливать новый. Что, кстати, очень удивительно. Потому что даже военные модификаторы более высокого ранга такой результат не гарантируют. Не прояснишь ситуацию?
– Не знаю, – пожимаю по привычке плечами. – Может, семь лет жизни при постоянно повышенной гравитации и хорошее натуральное питание?
– Экстремальные условия жизни? – Тётка задумалась, похоже, пропустив часть ответа про качество питания. – Хм, это может многое объяснить. В любом случае от нового импланта лучше не станет. Но поскольку имелась предварительная договорённость о компенсации твоих потерь, в свободную петлю был установлен другой, отвечающий за модификацию мышечного каркаса. Он у тебя и так неплох, по развитым группам мышц заметно, что физические нагрузки для тебя норма. Однако мышцы не соответствуют состоянию скелета – сильно отстают. Потому-то и был выбран именно такой имплант. Есть ли претензии к качеству оказанных услуг?
О как! Жёстко вояки стелют. Не успела вылупиться из «пузыря», как уже заставляют подписать акт приёмки выполненных работ. Мне-то откуда знать точный результат, если я себя даже в зеркале ещё не видела, а работу симбионта и прочих модификаторов только со временем оценить смогу. Но что-то отвечать надо.
– Трудно сказать, – кручу я перед собой руками. – Пока вроде всё нормально.
– Ну, раз пока нормально, – снова перехватывает инициативу врачиха, – значит, и дальше будет так же. Надеюсь, имущественный вопрос с этого момента закрыт полностью?
– Я пока не готова ответить, – торможу дамочку.
Она давит:
– Почему?
– Потому что в Содружестве я человек новый, и буквально с порога меня сначала в камеру предварительного заключения определили, в которой ваши люди пытались инкриминировать мне разные глупости, а потом произошёл инцидент, когда меня чуть было не ограбили, и… будете смеяться, но это снова оказались ваши люди. Так где гарантия, что меня очередной раз не попытаются нагреть? Кстати, а вы с какой целью интересуетесь?
– Подписка о неразглашении…
– Стоп-стоп!
Фигасе заявление! Эдак не заметишь, как на действительной армейской службе окажешься. Что ещё за подписка? С каких это пор я вдруг оказалась носителем секретов со всеми вытекающими? Так я подумала и в устной форме озвучила странной тёте спорные, по моему мнению, моменты. Да и вообще, судя по поведению и прочим повадкам, на медика женщина походит меньше всего. А вот на агента ИСБ[3] – очень даже.
– Но… – попыталась было возразить она.
– Пока я не встречусь со своим адвокатом и не обговорю с ним эти моменты… Ну, вы понимаете, надеюсь…
– Хорошо, – кивает она. – Тогда мы с ним свяжемся сами. И вот ещё что. Завтра после обеда одна из наших групп пилотов будет сдавать экзамен на профпригодность. Ты, кажется, хотела принять участие, верно?
– Хотела.
– Подходи, адрес сейчас сброшу на сеть. Но учти: если не сдашь…
– Понимаю. Претензий не будет.
– Тогда на сегодня всё. Дверь там.
* * *
Разговор, который Мигера слышать не могла
– Что скажешь, Кара?
Через неприметную дверь в медицинский блок проник мужчина не менее, чем та дверь, неприметной наружности.
– Серьёзная девочка. Неопытная пока, но…
– Эта «неопытная» уложила в «пузыри» группу технического контроля почти что в полном составе.
– Дурни они, сами виноваты. Если ума хватило кидаться на человека в боевом ПЗК…[4]
– Не в этом
