Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова
Малахар был на волоске от смерти. Ещё мгновение — и всё закончится. Элисара рванулась вперёд, чтобы встать между ними, защитить своего владыку. Мир для меня замер, повис на тончайшей нити, и лишь один вопрос терзал душу: успеет ли она? Но прежде чем удар Владыки мог обрушиться, одна огромная когтистая лапа взметнулась вверх и рванула в его сторону. Королю Всего пришлось отпрянуть назад и обратить свой гнев на Элисару. Чёрные шипы, острые как иглы, вздыбились из-под земли и пронзили её грудь насквозь, мгновенно остановив её стремительный бросок. Элисара издала болезненный и яростный вопль, от которого у меня похолодела кровь в жилах.
Чтобы спасти своего владыку, она приняла удар на себя. Чтобы спасти Малахара, она была готова умереть.
Я должен был это остановить. Я не мог — к чёрту все притворства и игры! — стоять здесь в стороне и просто смотреть, как гибнет моя жена. Когда Король сделал шаг вперёд, чтобы добить её, он вдруг обнаружил меня рядом с собой — я сжимал его запястье. Я даже не осознал в тот миг, что двинулся с места.
Глаза цвета воронова крыла сузились от ярости, когда Король Римас уставился прямо на меня. Хотя я был выше его ростом, я никогда в жизни не чувствовал себя таким ничтожным и жалким, как под этим леденящим взглядом.
— Ты смеешь предать меня во второй раз из-за неё?
— Нет, мой Король, — я склонил голову. — Я лишь умоляю позволить сделать это мне самому. Позвольте мне попрощаться с ней, прежде чем я отправлю её в пустоту небытия.
Он, казалось, задумался на мгновение, словно взвешивая мои слова, затем резко вырвал руку из моей хватки и отступил на шаг назад.
— Хорошо, — его голос был холоден как лёд. — Но сделай это сейчас же. Никакой пощады сегодня не будет.
Шипы высвободились из тела Элисары, и она тяжело рухнула на землю. Её облик изменился: могучий тигр вновь стал хрупкой женщиной, которую я любил всем сердцем. Я наклонился, схватил её за руку и грубо, почти небрежно поднял на ноги.
Мне нужно было играть свою роль до самого конца.
Я знал, что не переживу эту ночь. Несмотря на все слова Короля Всего, обращённые к Нине, для меня это означало конец. Я знал Элисару как самого себя и прекрасно понимал: она пожелает первой проложить тропу в иной мир, чтобы встретить меня по ту сторону с усмешкой на губах и спросить, что же меня так задержало.
Когда она подняла ко мне своё лицо в маске, мне в голову внезапно пришла мысль. Я даже не заметил, что она снова надела маску — настолько привык видеть её в ней. План, зародившийся в моём сознании, был опасен и безрассуден. Это была ставка… рискованная ставка на грани безумия. Для неё требовалась точность, в которой я не был до конца уверен.
Но это был мой единственный шанс спасти её.
— Я люблю тебя, моя тигрица, — прошептал я так, чтобы слышала только она. — Ты навеки врезалась в мою память, каждая черточка, каждая отметина… мне больно отнимать их у тебя.
В её глазах мелькнула искорка понимания. Конечно, она всё поняла с полуслова. Конечно, она разгадала мой замысел. Для неё я был прозрачен там, где другие видели лишь туман и загадки. Она чуть усмехнулась.
— Сделай это, — её голос был тверд. — Я не боюсь. Но позволь мне унести маску в смерть — я не желаю, чтобы этот выродок увидел мою душу.
Она доверяла мне безоговорочно.
— Как пожелаешь.
По моим щекам текли слёзы, и я знал — они были кровавыми, как и полагается демону. Я резко оттолкнул её от себя. Она пошатнулась на ослабевших ногах, но всё же устояла.
Золотые цепи вырвались из песка и с силой пронзили её деревянную маску… и череп под ней. Они прошили её тело с десяток раз насквозь. Она дёрнулась один раз, но смерть пришла слишком быстро, чтобы успеть причинить настоящую боль. Я знал по собственному горькому опыту, насколько мгновенна такая кончина. Я отозвал цепи так же стремительно, как и призвал их, и мягко, почти нежно опустил её безжизненное тело на землю.
Кровь растеклась тёмным пятном по песку вокруг её волос, жадно впитываясь в жаждущую влаги почву пустыни.
Склонясь над ней на коленях, я низко опустил голову. Мне нужно было доиграть свою партию до конца, и теперь горе, исказившее моё лицо, не было притворным или наигранным. Я молился всем силам, что не ошибся, что мой прицел был верен и точен. Я взывал к Вечным и ко всем богам, которые могли бы меня услышать, чтобы память не подвела меня в этот решающий миг, чтобы тайные отметины на её лице, скрытые под маской и залитые багрянцем крови, остались нетронутыми.
Король Римас не знал лица моей жены. Не знал точного расположения знаков, что удерживали её душу в теле и не давали ей уйти. Я склонился ниже и коснулся её губ своим прощальным поцелуем.
— Твоё горе со временем пройдёт, — произнёс Король Всего откуда-то сверху.
Я поднял взгляд на Короля, но ничего не ответил ему. Тот смотрел на меня с неожиданным, почти человеческим сочувствием.
— Мне жаль, что всё так вышло, — в его голосе прозвучала странная нота. — Потерю любви следует оплакивать, даже таким, как мы.
Столь же внезапно, как и появилась, эта тень сочувствия исчезла без следа, сменившись привычным холодным и твёрдым выражением лица.
— Ты оставил свой пост, — его тон стал жёстким.
— Я вернулся, чтобы доложить, мой Король, — я покорно склонил голову. — Тронный зал захвачен врагами. Торнеус устроил взрыв. Он освободил всех пленников, и теперь они удерживают Нину в заложниках. Они ждут вас там.
Король Всего оскалил зубы в немой ярости, и его лицо исказилось. Я не смог сдержать сдавленный звук, когда он рывком поднял меня за руку и, в мгновение ока, неожиданно перенёс нас обоих прочь из этого места.
Лишь когда мне удалось с трудом подняться с холодного пола, на который меня так бесцеремонно швырнул Король, я огляделся вокруг и с чувством глухого ужаса, в котором, впрочем, не было
