Мёртвые души 4. Руины древних - Евгений Аверьянов
Бой. Или бег. Или и то, и другое.
Он метался. А я — уклонялся. Пластика из последних сил. Ступни скользили по осыпи, ладони царапались в кровь. Иногда — встречный выпад мечом. Бесполезно. Он был толще, чем боль, быстрее, чем страх, и живучее, чем здравый смысл.
Я отпрянул. Снова. Почти упал.
Монстр остановился. Поднялся в полный рост.
Пасть разъехалась. Раскрылась вглубь, как разверзшаяся бездна, где вместо горла — плавящаяся кровь.
— Вот и шанс… — выдохнул я.
Пальцы — рывок к кольцу. Мысль — чёткая, чистая. Последняя бомба — в руке.
Тело — бросок вперёд. Ловкость — вся, что осталась.
Бомба влетела в пасть, как будто всегда была частью этого чудовища.
— Жри, скотина! — выкрикнул я, оттолкнулся и сорвался прочь.
Десять шагов. Пятнадцать.
Взрыв не был громким.
Он был тяжёлым.
Словно кто-то сломал воздух. Сзади — глухой удар, как если бы разом рухнула гора. Мгновение — и меня накрыло.
Кровь. Куски. Клочья брони, мяса, осколки костей. Я едва не потерял равновесие. Сражённый не взрывом — обрушившимся весом мёртвого врага.
Я стоял, чуть пригнувшись, с одной мыслью:
Я ещё жив.
Перед глазами вспыхнуло сообщение:
"Наполнение ядра: 21%"
— Ну вот… — выдохнул я. — Хренов день, но всё же продуктивный.
Я оглянулся. От чудовища не осталось ничего, кроме вспоротого кратера, запачканной земли и лужи горячей слизи. Он исчез. Навсегда.
Но тут же… движение.
Вдалеке. Чёрно-красные фигуры, пробегающие по краю холма.
Сектанты. Они всё ещё были на ногах.
И, судя по всему, знали, куда бежать.
— Конечно… — пробормотал я, поднимая меч. — Монстра мало? Теперь вы хотите поиграть?
Я глубоко вдохнул. Кровь пульсировала в ушах, но страх уже уступил место усталой решимости.
— Ничего. До конца месяца осталось уже меньше половины. Выживу.
— Или вы сдохнете раньше.
И я снова пошёл — не торопясь, но не сбавляя темпа.
Вперёд.
Навстречу новым врагам.
Я уходил прочь, не оглядываясь.
Силы были на пределе. Плечо гудело от удара, мышцы ног уже не болели — они просто перешли в другой режим, где боль превратилась в фоновый шум, как звон в ушах после боя.
Небо над головой потемнело — не от времени суток, от пепла, от дыма, от последствий ритуала, который я только что прервал. И всё равно… воздух казался свободнее.
Я свернул в узкий овраг, где некогда, судя по обломкам, проходила канализация или техномагическая артерия. Камень был влажным, но прохладным. Здесь, в глубине, можно было спрятаться на время.
Привал. Первый за весь день.
Я сел, прислонился к скале и закрыл глаза. Но не спал. Просто не двигался.
Позади — сожжённая крепость, уничтоженный призванный монстр, и два десятка фанатиков, которым, похоже, было мало.
Они не отступят. Не такие.
И мне было ясно — отдохнуть я смогу.
А вот уйти от них насовсем — вряд ли.
— Видимо, придётся играть в охотника и приманку одновременно, — пробормотал я, глядя на небо. — Отлично. Просто идеально.
Сколько там времени осталось?
Меньше половины месяца. Почти две недели.
Если всё пойдёт по плану, испытание завершится, и меня выдернет из этого мира… куда-то. Или хотя бы даст передышку.
Если не пойдёт — умру. Но не сегодня. Сегодня я слишком много сделал для этого.
Шаги я услышал заранее. Слишком тяжёлые для зверей. Слишком слаженные.
Сектанты шли.
Методично. Уверенно. С магией и фанатизмом.
Я поднялся. Откинул лишние мысли. Поднял меч.
Проверил, на месте ли кольцо с оставшимися артефактами.
Всё было в порядке.
— Идём, парни, — усмехнулся я, разворачиваясь в сторону противоположного склона. — Будет весело. Но вы за мной не успеете.
Я соскользнул вниз по расщелине, снова перейдя в бег, мягкий, размеренный, цепкий.
С каждым шагом отдаляясь от отряда, от друзей, от всего, что могло быть уязвимо.
А сектанты — пусть бегут за мной.
Я — приманка.
Я — угроза.
Я — жив.
Путь вёл меня всё дальше от взорванной крепости и пепельных руин. Ландшафт менялся — холмы переходили в низины, скалы становились все выше, а грунт — более рыхлый и пыльный.
Я начал замедляться.
Не потому, что мог — потому, что нужно.
Нельзя вечно бежать. Особенно когда за спиной не просто враги, а враги с мозгами. Эти сектанты были не тупыми марионетками. Они знали, как выслеживать. И рано или поздно начнут думать.
Поэтому я свернул в сторону, засыпав основной след. Пыль помогала. Я прошёл по мелким камням, поднялся по руслу давно высохшей реки, оставив следы туда, куда идти не собирался.
Затем — аккуратно спустился в расселину между двумя отколотыми массивами породы. Здесь было тихо, прохладно, пахло железом и мхом.
А главное — видно с двух сторон. Узкий вход, изломанные выступы. Отличное место для отдыха и засады, если понадобится.
— Подходит, — пробормотал я.
Я откинулся спиной к стене, проверяя обстановку. Вставил заклинивший замок на ножнах, вытащил флягу. Сделал глоток. Настоящая роскошь.
Теперь — время.
Несколько глубоких вдохов. Пульс снижается. Слух очищается от пульсирующего гула. Я чувствовал, как тело, будто протестуя, начинает расслабляться, позволяя отдыху хоть немного проникнуть внутрь.
Один глаз прикрыт. Ухо настраивается на шаги. Рука всё ещё на рукояти меча.
Мозг работает.
Я ещё раз прокручиваю карту местности в голове.
Если они повернули налево — мои ложные следы уведут их к пересохшему плато. Там — ничего. Глухая мёртвая зона, где даже звери не ходят. Пара часов в пустую.
Если свернули вправо — наткнутся на овраг, где я подпалил остатки растительности. Там следы сбиваются окончательно.
— У вас часа два, если не больше, — сказал я вслух. — Если найдёте, куда я ушёл, раньше — значит, вам повезло.
А мне… меньше.
Я закрыл глаза.
Впервые за последние сутки — по-настоящему.
Не спал. Но позволил себе остановиться.
Хоть на полчаса. Хоть на несколько вдохов.
И когда придут — я уже буду готов.
Тишину расселины нарушило движение — еле уловимое, но я почувствовал его ещё до звука. Камень соскользнул где-то сверху. Кто-то двигался осторожно, но не скрывался полностью. Я напрягся, выпрямился, сжал рукоять меча.
Минуты спустя я увидел их.
Трое.
Шли с разных сторон, но синхронно. Один — прямо, через основной вход. Второй — по верхнему уступу, с луком. Третий двигался сбоку, явно планируя заход в спину.
— Разумные, да, — пробормотал я. — И
